Смутьяны. Том I

Бугай уже схватил Федьку за горло, когда Игорь рассек его широкую спину саблей. Громила выпустил Федьку из железного захвата, застонал и сполз на палубу, истекая кровью.

— Мыкола! — гневно прокричал главарь и бросился на Игоря.

Лезвие его топорика зацепило плечо дружинника, вспоров плотную ткань. Игорь рванул в сторону, нацелился ножом в живот врага. Тот мгновенно перехватил его руку, замахнулся топориком. Поединок превратился в борьбу. Дружинник сделал шаг за спину и дернул врага на себя. Наемник начал падать и схватил Игоря за шиворот.

— А ты хорош, дружинник, — прохрипел наемник. — Стоишь награды! Забавно, что твою жизнь заберет обычный охотник Бренко, правда?

Топор взмыл вверх, Игорь дернулся к сапогу и выхватил нож. Свое оружие простой охотник Бренко опустил уже медленно, свободной рукой пытаясь вытащить засапожный нож из горла. Дружинник сбросил его с себя, поднял свой длинный нож и бросился на помощь остальным.

С его поддержкой оставшиеся налетчики были прижаты к борту. Они быстро дрогнули и бросились назад к своей лодке. В этот момент коч качнулся и нырнул вниз с первого уступа. Послышался треск канатов, и пустой ушкуй исчез в бурлящей воде. Вторая лодка устояла, но болталась на натянутых веревках позади.

— Руби! Веревки руби! — крикнул Ефим и одним махом перерубил канат.

Ушкуй дернуло в сторону, наемники с криками вывалились из перевернутой лодки. Их головы еще мелькали на поверхности, когда корабль слетел со второго уступа.

— Он точно выдержит?! — прокричал Федька сквозь шум потока и раскашлялся.

— Точно! Купцы проходят, и мы пройдем! — крикнул в ответ Садко и потянул руль в сторону.

Петляя между мелей, минуя водовороты и подводные камни, коч, наконец, проскочил бурный участок и выкатился на спокойный. Удача сопутствовала им весь путь и не оставила здесь. Пыл сражения постепенно утих, все вернулись на свои места, обрабатывая свежие раны.

— Еще одна ловушка от Ворона,—буркнул Игорь. — Он как будто знает, где мы появимся!

— Все может быть!

Вскоре скалистые берега остались позади, по сторонам теперь возвышались лишь могучие стволы древних исполинов — прямолинейных сосен, широкоплечих дубов и ясеней.