Смутьяны. Том I

Место для могилы им пришлось искать поблизости, на пустыре между домов, ведь кладбище уже заполнилось. Ефим был чрезвычайно мрачен, но ничего не говорил. Вонзив лезвие лопаты в землю, Игорь начал первым.

— Что тебя так беспокоит, Фим?

— Смерть моего человека, — процедил Ефим и тоже начал копать.

— Не только это.

— Это так заметно? Эх… Боюсь я, брат. Я боюсь, что мы не вернемся домой после этого плавания.

— Этот риск нависал над нами с самого начала. Останавливаться нельзя.

— Останавливаться?! Обижаешь.

Мы закончим это. Не для того умер отец… и Ивашка, и еще несколько хороших людей! Мне только сложно принять, что я могу вести людей на смерть.

— Мы все вызвались сами, помнишь? Мы знали, что можем погибнуть. И за тобой мы идем без сомнений. Слишком многое на кону.

Услышав это, Ефим стал чуть менее мрачным, чем раньше. Успевшая подмерзнуть земля поддалась не сразу, но, когда на востоке зарделась заря, дело было сделано. Смахнув пот со лба, Игорь поднял глаза и увидел скромную процессию своих товарищей.

Элин шла впереди с наскоро сколоченным крестом в руках. За ней оставшиеся четверо несли закутанное в плащ тело на самодельных носилках. В самом конце семенил какой-то монах в черной рясе. Сухой старик с густыми бровями, скрывающими глаза, задумчиво разглядывал землю под ногами, перебирая костлявыми пальцами длинную бороду.

Вскоре вся процессия уже была рядом с могилой. Носилки поставили рядом. Монах раскашлялся и тихим ровным голосом начал читать отходную молитву. Закончив, он осенил тело рукой и поднял глаза на собравшихся.

— Как умер этот юноша?

— В бою, — коротко ответил Игорь.

— Смерть, достойная мужчины. Скорблю о вашей утрате. Да упокоится его душа.

Сказав это, монах коснулся двумя пальцами лба, а затем груди у сердца. Петруха протянул ему пару монет, но старик отказал.

— Лучше сберегите их до лучших времен, — сказал он и засеменил прочь.

Тут же разложили на земле три веревки, поперек них аккуратно поставили носилки. В холодеющие руки Петруха вложил ружье и склонился над телом друга.

— Прости, братец, что мы так… без гроба… Вернемся мы и к-как надо сделаем. Прости…

Слеза скатилась по щеке Петрухи. Он стер ее рукавом и поднялся.

— Взялись, — сказал Аким и ухватил ближайшую к нему веревку. Остальные последовали его примеру.

С помощью веревок они осторожно спустили тело в могилу. Когда носилки коснулись земли, Петруха наклонился, взял в руку комок земли, перемешанной со снегом, и бросил вниз.