Паутина времени

Две звезды над башней, две звезды на погонах… Хотя последние, кажется, были только у Вольфганга, потому что он дослужился до звания.

В любом случае, с этими солдатами следует быть максимально осторожными – не дай Бог они поймут, что им в руки попалась пара русских ребят! Это вам не Вольф, они не будут церемониться – расстреляют без суда и следствия, и пиши пропало.

Шаги зазвучали ближе, и Марк почти физически ощутил, как чья-то уверенная ладонь легла на ручку двери. Ох, ну, была не была! Раз, два…

Дверь отворилась на счет «три», будто неизвестный с той стороны только и ждал, что отмашки.

Он вошел – уверенный, высокий человек в военной форме немецкой армии и, обнаружив двух, сидящих на корточках, парней в странной одежде, удивленно вскинул брови.

Затем оглянулся назад и махнул кому-то, подзывая.

- Wer sind sie? – резко и грубо прокаркал он. Марк, мигом сообразив, что их спрашивают, кем они являются, торопливо поднял руки.

- Wir sind Deutsche, - быстро отрапортовал он, мысленно молясь, чтобы его произношение не выдало в нем русского и, спеша упрочить впечатление, прибавил, - Ich heisse Mark.

Пашка, понимающий из уверенной речи друга почти ничего, но догадывающийся, что тот представил их как немцев, и в подтверждение назвал имена, торопливо закивал, переводя взгляд с одного из собеседников на другого.

Солдат, наконец, обратил на него внимание.

- Warum schweigt er?

Марк на секунду замялся, затем быстро-быстро затараторил по-немецки, мысленно благодаря проклятого темпора за то, что тот привил ему эти знания; принялся объяснять, что молчит Пашка, то есть Пауль, по вполне уважительной и серьезной причине – его контузило осколком снаряда, и они как раз пытались добраться до госпиталя, когда господа офицеры… то есть, солдаты, их нашли.

Немец слушал, внимательно глядя то на Марка, то на кивающего, как китайский болванчик, Пашку и, похоже, постепенно проникался. Переглянулся с подошедшим сослуживцем, что-то негромко сказал, кивнул…

- Gut, - наконец, коротко резюмировал он и, не добавив ничего больше, вышел.

Ребята переглянулись, не зная, что делать и как реагировать. Разговаривать они пока не могли – второй солдат остался с ними, по-видимому, чтобы следить.

Потянулись минуты томительного ожидания. Парни, стараясь держаться подальше от соглядатая, молча переглядывались, безмерно жалея, что не могут перемолвиться хоть словом, и тихо тосковали, не зная, чего же они, собственно, ждут. И чего дождутся в итоге.