Паутина времени

В такой ситуации она оказалась впервые – потерять брата, старшего, разумного брата, который всегда защищал ее, на которого она всегда могла положиться, и не иметь ни малейшего понятия, где он может быть, было, наверное, худшим из ее кошмаров. Кошмаром, который неожиданно сбылся наяву.

- Куда они могли уйти? – она мотнула головой, подавляя рвущиеся наружу рыдания, - Мы же договаривались держаться вместе, мы не собирались… Вольф… - она всхлипнула, - А вдруг это этот проклятый темпор?..

Немец, который этой девушке, как и обоим ее спутникам, очень симпатизировал, и смотреть на ее слезы не мог, поспешно шагнул к ней, мягко обнимая и привлекая к себе.

- Не бойся, - утешение прозвучало неловко, и парень попытался найти более правильные слова, - Может быть, все не так страшно. Может быть, они проснулись раньше нас и решили еще раз взглянуть на те часы, что мы видели вчера… ты же что-то находила о часах?

Девушка шмыгнула носом и уныло кивнула. Она, в отличие от раненного, вчерашнюю информацию запомнила хорошо, хотя и не представляла, как найти ей применение.

- Чтобы убить темпора, надо разбить его часы, - негромко напомнила она и, не в силах держать себя в руках, уткнулась лбом в плечо обнимающему ее молодому человеку, - Вольф… мы не уверены, что те часы – именно те самые, что нужно разбить. Мы не уверены, стоит ли его убивать. Мы вообще ни в чем не уверены, вряд ли Марк и Пашка пошли бы… ты думаешь, они могут сейчас просто быть наверху? – в последних ее словах вдруг зазвенела надежда, и немец, сам хватаясь за нее, как утопающий за соломинку, решительно кивнул.

- Уверен! Перестань плакать, давай поднимемся наверх – наверняка они там, а мы зря волнуемся.

Тата еще раз шмыгнула носом и неловко кивнула. Сердце говорило ей, что наверху брата она не найдет.

…Увы, сердце не обмануло. Возле комнаты с часами никого не было, в ней – тем более, и ни единого движения не было внутри. Только песок по-прежнему тихо сыпался из верхней части часов в нижнюю, не заканчиваясь и не прекращая своего движения, да в камине по-прежнему посверкивали звездами два огонька.

В свете происходящего это внушало еще больший ужас.

- Здесь никого… - Тата тяжело сглотнула, замирая на пороге комнаты и напряженно глядя на разрушенную стену. Живое воображение уже вовсю рисовало ей свалившихся с обрыва Марка и Пашку, и вдоль позвоночника начинал разливаться холод.

Вольф, каким-то образом угадав ее мысли, участливо коснулся руки и, на миг сжав губы, неловко пожал плечами.