Паутина времени

Нравится эта свобода, эта легкость… и обилие симпатичных девушек в красивых нарядах тоже, - здесь он каверзно подмигнул Тате. Та, одетая самым простым образом, не надевшая в поход по лесу ничего вызывающего, сделала вид, что ничего не заметила и демонстративно взяла Вольфганга за руку.

Пашка, пронаблюдав эту очаровательную демонстрацию смутного подобия любовного треугольника, негромко фыркнул и, нежно погладив телефон, по навигатору в котором они все-таки сумели выбраться из лесу, убрал его в карман.

- Нам надо решить, где и как мы все будем жить, - напомнил он, - Я в том смысле, что у нас-то номера оплачены, мы туда спокойно вернемся и все, а вот что делать с вами, ребята?

Гюнтер легко пожал плечами.

- Кто-нибудь из вас вполне может поделиться с нами местом. Я, например, не откажусь от номера нашей красавицы… - светлые глаза немца чуть сузились; взгляд скользнул по фигуре Таты, еще раз изучая ее. Девушка, абсолютно не польщенная таким вниманием, демонстративно спряталась за своего молодого человека.

- Уж свой номер я лучше поделю с Вольфом, - раздраженно известила она, - А тебе вообще в кладовке место, фашист.

Кёллер жизнерадостно хохотнул. У него вообще здесь, в большом городе, среди счастливого будущего, под ярким солнцем, настроение значительно улучшилось, и мужчина ощущал себя на редкость хорошо. Обижаться ему не хотелось, ругаться или спорить – тем более, да и девушку-то он поддразнивал уже почти по привычке, не имея никаких серьезных намерений отбивать ее у Вольфганга.

Здесь, сейчас, на оживленной улице, в настоящем времени, в современном мире, вдруг стало очевидно, что Гюнтер Кёллер еще действительно довольно молод и, пожалуй, возрастом схож с тем же Вольфом, а если и старше его, то от силы на пару лет. Своей безбашенностью же он и вовсе превосходил серьезного капитана, из-за чего казался даже младше.

В современном мире, после знакомства с ним, из светлых глаз экс-солдата ушло что-то, что делало его жестоким фашистом, ушла безжалостность, ушла готовность убивать и идти по головам к победе, ушла безвозвратно, сменяясь легкой чертовщинкой, колючей искоркой, придающей общему облику какого-то особенного шарма.

Тата, впрочем, к потенциальным поклонницам Кёллера относить себя не желала.