Паутина времени

- Как и нашим, а? У меня младший брат остался, мать ждет… Если вернусь в сорок второй, могу погибнуть, а так… - он пожал плечами, - Пусть считают, что пропал.

- Меня тоже мама ждет, - тихонько добавил Альбрехт, глядя в пол, - Тоже… сообщат, что пропал.

Гюнтер предпочел промолчать. Его с войны не ждал никто – родители умерли еще до ее начала, ни жены, ни каких-либо родственников у солдата не было и, в целом, ему было безразлично, возвращаться или нет. Хотя умирать, безусловно, не хотелось.

Вольфганг с Фридрихом переглянулись.

Их с войны ждали и, увы, не дождались, но… Оба солдата уже настолько привыкли полагать себя частью этого времени, что о прошлом почти и не задумывались. И вот теперь слова пленников всколыхнули в их душах горькие мысли и воспоминания.

Тата, замершая рядом с Вольфом, заметив эти взгляды, тихонько вздохнула. Сердце ее неожиданно стиснула жалость, жалость не только к своему молодому человеку и его другу, которых она, в общем-то, тоже почти не отделяла от настоящего, но к фашистам, солдатам, которых некогда забрали на войну против их воли.

Которых обрекли сражаться, убивать и умирать, а их родственников заставили страдать и мучиться в ожидании.

И теперь, если вернуть их в их время… Ганс прав – они обрекут их практически на верную смерть. Если только…

- А вы не можете просто вернуться домой, и не сражаться? – вопрос ее прозвучал настолько наивно, что пленники даже немного развеселились. Ганс ухмыльнулся, Альбрехт покачал головой, улыбаясь, а Гюнтер и вовсе откровенно хохотнул.

Он же и ответил мимолетной знакомой.

- На войне не бывает «просто», девочка, - в голосе немца зазвучало нескончаемое терпение к человеческой глупости, - Если мы бросим оружие и сбежим домой, нас сочтут дезертирами и расстреляют, можешь мне поверить. Война – возможная смерть, бегство – смерть верная. Это нам объяснили с самого начала, и это я запомнил накрепко. Нет, бежать мы не можем, а сражаться будем уже без прежнего рвения, потому что будем знать, что это напрасно, - продолжать он не стал, лишь пожав плечами, но Тата поняла и без слов.

Они не будут сражаться без должного старания, а значит, их убьют. Отправляя эту троицу назад, в годы войны, они действительно обрекают их на смерть…

Девушка неуверенно покосилась на мрачного брата, на задумчивого Пашку и, переведя взгляд на хмурого Вольфа, тихонько вздохнула. Да, эти люди плохие, они вели себя нехорошо, они стреляли в них, они могли убить их! Гюнтер – так тот вообще отдельный экземпляр.