Паутина времени

Опытный глаз успел заметить еще одного вооруженного солдата, успел выхватить третьего, безоружного, но однозначно готового броситься в драку, и мужчина предпочел сдаться, нежели вступить в заведомо проигрышный бой.

Девушка, ощутив свободу, стремглав бросилась к недавно обретенному молодому человеку и, обнаружив за его спиной брата, выдохнула с неимоверным облегчением.

- Он псих! – зашипела она, кивая на замершего с поднятыми руками фашиста, - Понимать ничего не понимает, а целоваться лезет, придурок!

Марк, развязывая сестре руки, только покачал головой.

- Вечно ты из-за своей симпатичной мордашки в неприятности влипаешь… никогда не думала пластику сделать?

- Да иди ты, - обиделась Тата и, не в силах сдержать порыв, повисла у брата на шее.

Вольф, которому тоже очень хотелось обнять девушку, но который по понятным причинам не мог себе этого позволить, чуть сдвинул брови.

- Свяжи его, Марк, - бросил он, - Тата… надеюсь, они не обижали тебя?

- Обижали! – мигом наябедничала девушка, - Он меня по щекам бил, кулаками угрожал! Как сказал бы Райв – он плохой! …А где Райв?.

Капитан, внимательно следящий за тем, как скрупулезно Марк скручивает руки Гюнтера, негромко вздохнул. Любопытство девушки было ему понятно, удивления не вызывало, но все-таки в данной ситуации казалось неуместным.

- Фридрих, последи за ним, - негромко бросил он через плечо и, мотнув дулом автомата в сторону Альбрехта, велел пленнику, - Иди к нему.

Гюнтер равнодушно пожал плечами и, четко, по-солдатски, повернувшись, направился, чеканя шаг, к пострадавшему товарищу. То, что тот, вопреки его предположению, все-таки жив, да еще и перебинтован, стало для немца, конечно, большим сюрпризом, но бурно свой восторг выражать он не стал.

Тата изумленно уставилась на светловолосого человека в заляпанной кровью и краской рубахе, который оказался ни кем-нибудь, а тем самым пресловутым Фридрихом, о котором так пекся Вольф, и в категоричной форме затребовала объяснений.

Пленники, между тем, улучили минуту для собственных разговоров.

- Нойманн мертв, - вместо приветствия бросил Альбрехт, которому об этом происшествии успели сообщить выглянувшие в минуту затишья наружу неприятели.