Паутина времени

В серых глазах его мелькнуло что-то такое, что немцу на миг почудилось, будто парень вот-вот набросится на него с кулаками.

- Там моя сестра! – прошипел он, сжимая руки, - Ты понимаешь это?! Моя сестра!

- И моя девушка! – Вольфганг сдвинул брови: сообщать об этом вот так вот он, конечно, не собирался, но подспудно понимал, что такие заявления сейчас будут правильными. На лице брюнета отобразилось некоторое недоумение, и его собеседник решительно продолжил:

- Да! Да, Марк, она сумела найти минутку, чтобы мы могли объясниться! И теперь мы… я… - губы его внезапно дрогнули; парень отвернулся, - Проклятая война… Снова, опять!

Фридрих, прекрасно понимая, что происходит с его другом, поспешил вмешаться.

- Они не убьют ее. И не причинят существенного вреда. В конечном итоге, у нас остался их раненный, а им они, я полагаю, дорожат – отряд их мал, лишних людей в нем нет. Тем более, что им наверняка хочется понять, что же происходит, а твоя сестра…

- Она не говорит по-немецки! – Пашка, сам нервничающий ничуть не меньше, осторожно сжал плечо друга, силясь его успокоить, но отвечая все-таки художнику, - Не понимает этого языка, как и я, они при всем желании не сумеют ничего от нее узнать! И что тогда сделают?.

.

Райвен, примерно представляющий, что́ могут сделать эти «плохие люди», всхлипнул и сжался на полу, обнимая себя руками.

Вольфганг скрипнул зубами. Война, опять война, проклятая война! Ну почему, почему она вечно разлучает его со счастьем? Та, другая… ее, скорее всего, уже нет на этом свете, а он так и не вернулся к ней.

И сейчас, когда вдруг увидел свет, ощутил надежду на светлое будущее, на будущее с ней, с этой удивительной русской девушкой… опять война! Опять проклятые солдаты, враги, единственное желание которых – не дать ему быть счастливым!

Он медленно потянул носом воздух, пытаясь заставить себя не поддаваться панике. Чертова война… Война, на которой он дослужился до высокого звания, где он добился признания за свои умения и заслуги, за свой ум и находчивость.

Нельзя, нельзя расслабляться сейчас – он не обычный обыватель, он гауптштурмфюрер, капитан, он возглавляет их небольшой отряд и всю ответственность должен, обязан принять на себя. Должен.

- Нужно допросить раненного, - голос его прозвучал отстраненно и очень жестко: война не оставляла места для жалости, - Это единственное, что мы можем сейчас сделать.

- Допросить?.. – Марк с Пашкой, переглянувшись, синхронно попятились.