Миры Отверженных.Таураан.

Лёгкий, приятный ветерок обдувал их, и в воздухе пахло чем-то очень приятно-сладким.

Пред их взором предстала следующая картина. Модуль приземлился на вершине одинокой высокой скалы, и при падении остановился, лишь зацепившись за её выступ, уходящий высоко вверх, а со всех других сторон скала представляла собой более-менее ровное и широкое плато. Деревья были далеко внизу, и хотя их трудно было рассмотреть внимательно, но они явно были такими, какие росли в предместьях Рима. Спуска со скалы нигде не было видно. Плато было расположено весьма высоко над поверхностью, и как отсюда можно было выбраться, не сломав себе ноги и шею, не поддавалось пониманию.

На краю скалы сидела Цэрэн и недовольно качала головой, обращаясь к Октаю. Беркут был совсем не похож на себя. Прижав к себе крылья и втянув голову, он выглядел каким-то очень напуганным. Сзади подошёл Тургэн. – Ну, что скажешь, старуха? Куда нас эти зелёные твари закинули?

Шаманка сквозь зубы прошептала.– Если ты ещё хоть раз приблизишься ко мне, то птица тебе точно выцарапает глаз.

Теперь уже все колонисты вышли из модуля и высыпали на плато. Со всех сторон открывался прекрасный вид, безбрежные леса, сменяющиеся полями где-то вдалеке, а в одной из сторон виднелось большое озеро.

Трир, вместе с тремя дружками, сидели отдельной группой.

– Капитан, – Ульрик наклонился к уху Трира. – По-моему, нам надо быстро уматывать отсюда, ибо Хильдебальд только и ждёт момента, чтобы вам отомстить.

– Ты такой умный, Ульрик. Как будто это и так непонятно? – передразнил его Трир. - Только как мы отсюда выберемся? Думаю, мы тут, скорее, умрём от жажды, чем Хильдебальд начнёт нам мстить. Об этом надо сейчас думать. Такое ощущение, что у меня всё окончательно пересохло внутри. А ну-ка, быстро сходили в ту скорлупу, откуда мы только что вылупились, и найди нам попить, да и заодно что-то типа верёвок поищите.

С каждой минутой прибывшие чувствовали, что силы к ним возвращаются. Передвигаться стало значительно легче, и усталость как будто испарялась прямо на глазах.

Ольдих сидел с Промиусом и жалобно причитал. – Ну неужели у тебя нет ничего поесть, дрянной ты мальчишка? Ты же видишь, как погибает твой друг.