Миры Отверженных.Таураан.

– Тьфу, дурак, напугал. Зачем тогда было столько таинственности? Это и был твой секрет? Ну, пошли уже тогда, чего здесь стоять.

– Косеана, – подходя к дому, Таана крикнула, рассчитывая, что девочка её услышит. – Наш Саав пришёл. Выходи, будем кушать на воздухе. - А ты уже сиди тут,- она повернулась к Сааву, - я сама сюда всё вынесу. Он же такой подарочек нам принёс, уж придётся за ним поухаживать. Он, представьте, целую неделю не будет работать. Он будет с нами. Какой щедрый подарок, –ёрничала она, обращаясь уже к вышедшей Косеане.

– Ты бы лучше подумал, куда мы переедем отсюда, потому что жить без энергии в доме - это какая-то дикость. Её сюда, видимо, не скоро проведут. Поэтому надо будет перебираться, как и все нормальные таланы, поближе к морю, поближе к жизни. Да, помню-помню, что ты проголодался, несу уже, давно уже готово всё, – увидев укоризненный взгляд мужа, Таана поспешила в дом.

Косеана все также стояла в дверях и внимательно разглядывала Саава. Саав улыбнулся.

– Ну, чего смотришь? Давай, рассказывай, дочка, что сегодня было? - Косеана подошла и села на краешек стула.

Появившаяся Таана с подносом застыла в дверях. – Мне послышалось, или ты впервые назвал Косеану дочкой? Правильно, давно уже пора. Правда, Косеана?

– Ну, давно, не давно, а уже с сегодняшнего дня это будет чистой правдой.

Поднос в руках у Тааны задрожал. – Ты чего такое говоришь? Почему именно с сегодняшнего? - Голос у неё предательски завибрировал от волнения.

Саав придал своему лицу торжественный вид, – Ну, потому что с сегодняшнего дня Косеана, согласно подписанному ходатайству Правительницы в совет опекунства, приходится приёмной дочерью Тааны и Саава.

Таана побледнела, поднос с рыбой выпал у неё из рук и с грохотом упал на пол.

– Мама, что с тобой? – Косеана бросилась к ней.

Таана крепко прижала её к себе. – Ничего, дочка. Просто наш папа самый лучший на свете, а твоя мама сейчас самая счастливая.

Шаттл, на котором летела Амун, быстро приближался к островку, близ которого находились раскопки Тиилуса.

На берегу было несколько талан и, судя по их нашивкам на накидках, они были из военной охраны. Амун накинула капюшон, полностью скрыв своё лицо, и приблизилась к одному из них.

– Простите, но сюда нельзя, - выступил вперёд один из охраны.

– Мне можно, офицер, – Амун приоткрыла лицо.

– Простите, Правительница, я не узнал вас, – военный вежливо поклонился.

– Понятно. Только не кричите.