Миры Отверженных.Таураан.

Мы нашли тут местечко получше, и завтра утром мы с вами попрощаемся.

Римлянин усмехнулся – И что, все уходите? Ну, и как вы собираетесь вчетвером выжить?

– Ничего, с лесным зверьём мы уж как-нибудь справимся. Нам лучше подальше от других зверюг, которые на двух ногах.

Леонтий расхохотался. – Вы это обо мне? Да мне безразлично то, что с вами будет дальше. Съедят ли вас дикие звери, или вы умрёте от кишечных колик, съев что-то несъедобное. А уж мы точно без вас проживём, с оружием и с огнём, который теперь всегда у нас под рукой.

Тэсия, дочка, покажи им, что у нас есть.

Тэсия вскочила, взяла из рук Ида зажигалку, и подбежала к Триру, и, выпустив из неё язычок огня, покрутила им, перед самым носом Трира. Потом выключила и снова включила. Леонтий улыбнулся. – Как видишь, теперь огонь у нас будет постоянно. В любую погоду. В любой момент. А ты можешь идти, куда хочешь, и лучше не зли меня, а то я вспомню, как ты пришёл незваным гостем в мой дом.

С лица Леонтия сбежала улыбка, он придвигался к Триру уже с перекошенным от ненависти лицом.

Трир начал пятиться назад и, зацепившись за что-то, едва не упал.

Леонтий рассмеялся, – Не зли меня, вандал. Я после обеда добрый. Уходи лучше по-тихому, без шума.

– Я уйду. Уйду по-любому. Только отдай мне пару твоих женщин. У тебя их много здесь.

Лицо Леонтия опять исказила ярость.– А ты, я смотрю, вандал, никак не успокоишься. Эти рабы мои, и только я могу решить их судьбу. А что касается танцовщиц, то они люди свободные.

Если они захотят уйти с тобой, можешь взять, но не пару, а одну. А утром чтобы я тебя здесь не видел. Ты сам это сказал. И если ты вдруг передумаешь, то тебе придётся очень сильно постараться, чтобы убедить меня оставить тебя в живых.

Трир посмотрел на Леонтия и понял, что римлянин настроен очень решительно. Вандал стиснул зубы и развернулся, уводя свою команду в сторону, где они начали что-то между собой горячо обсуждать.

Хильдебальд, наблюдавший всю эту перепалку, лежа на боку, сел и обратился к Леонтию.

– Римлянин, а почему ты решил, что я не уйду с ними? Мы всё же один народ.

Леонтий хмыкнул. – Хильдебальд, ты же не настолько беспринципен, чтобы общаться с человеком, предавшим тебя? Ты, безусловно, мне враг. Там, на Земле. Но я понимаю, что ты такой же солдат, как и я. Я на твоём месте, наверное, поступил бы также. Поэтому я прощаю тебя, за то, что ты вторгся на мои земли. И к тому же, на твоих руках нет крови моих людей.