Миры Отверженных.Таураан.

– Ну что ж, зеленокожий, наконец, и от тебя есть какая-то польза, так что можешь пока ходить свободно, мы тебя не съедим, – и Леонтий громко захохотал, и его смех подхватил Хильдебальд.

Запахи мяса, уже жарившегося на костре, придали бодрости и оптимизма всем, и весёлое настроение уже охватывало колонистов, включая даже вечно ходившего в унынии отца Дариона.

Спустя час, наевшись до отвала оленины и мяса птицы, вся компания развалилась на травке и, разомлев от солнца, вела неспешную беседу, рассказывая всем, как проходила сегодня необычная охота.

– А твой боец также силён в искусстве боя, как и в искусстве схватки с куском оленины? – под общий смех спросил Леонтий Хильдебальда, ковыряя в зубах травинкой.

– Лучшие земли - между холмами, лучшее мясо – между костями, – невозмутимо ответил толстяк, не прекращая свой процесс.

Хильдебальд слегка ухмыльнулся. – Он боец конечно, не самый знатный, но зато он за меня и за моего сына пойдёт и в огонь, и в воду, не щадя себя.

– Ну, чтоб также работали за столом, то точно вряд ли, – засмеялся Леонтий.

После вкусной и плотной еды, он был настроен миролюбиво и не стал обращать внимания на укол в свой адрес, и тут его взор упал на священнослужителя. Отец Дарион, который постоянно находился в женском окружении из танцовщиц, Лидии и её рабынь, в этот момент также пребывал в довольно неплохом расположении духа.

Леонтий решил, что пришла пора подтрунить и над священнослужителем. – Святой отец, как вы? Я вижу, что вам уже значительно легче, и вы не кричите о конце света. Что-то, видимо, произошло, о чём мы тут всё не знаем? Просветите нас всех.

Дарион усмехнулся. – Леонтий, я слышу в ваших словах иронию, но я всё же отвечу вам. Да, хорошая и сытная еда на голодный желудок не может не оказать умиротворяющего влияния на страждущего.

– Святой отец, я всё понимаю про духовную пищу, но разве это не вы только что умолотили здоровенный бок фазана? – под дружный смех продолжил Леонтий, решивший окончательно сместить акценты насмешек на священника.

Даже Лидия, откровенно и во всём поддерживающая святого отца, и та не смогла удержаться от улыбки, которую, правда, постаралась быстро согнать с лица.