Золотое зеркало

— Видишь?

Булан-Ногон убрала руку и тут же протянула её к застёжкам дэгэла Алтан-Гэрэл:

— Покажи грудь! О небо... теперь верю до конца. Но почему ты мне это рассказала, сестра?

— Потому что славный хан, твой отец, в любом случае получит в зятья достойного воина, но ты могла бы счесть себя оскорблённой, если бы узнала обо всём слишком поздно. Ты не вещь, чтобы умыкать тебя без твоей доброй воли. Поэтому если...

Алтан-Гэрэл помолчала — слишком страшно было говорить то, что она должна была сказать:

— Если ты сочтёшь, что я повела себя недостойно, я тотчас же уеду, и тогда в состязаниях наверняка победит Аламжа.

Он славный батыр и правитель, в его доме ты ни в чём не будешь знать недостатка...

— Постой! — Булан-Ногон схватила деву за плечи и как следует встряхнула. — Ты будто уже сдалась, как я погляжу?

— Вовсе нет, духэй... Но если ты велишь...

— Я хочу... хочу, чтобы бы победила, — выдохнула ханская дочь.

Алтан-Гэрэл замерла от удивления.

— Я хочу, — продолжала Булан-Ногон, — спасти твоего брата и стать твоей сестрой.

Ты необычная женщина, а брат твой, видно, необычный мужчина. Он так же красив, как ты?

— Мы близнецы.

— О, тогда я не прогадаю... Я хочу попасть в эту историю — она достойна сказаний! Теперь поняла?

— Поняла, — кивнула Алтан-Гэрэл. — Да благословит тебя вечное небо, духэй.

— А если так, — Булан-Ногон заговорила уже по-другому, деловито, — то слушай и запоминай. Завтра к тем двум батырам, что победят в состязаниях лучников, моя мать пошлёт двух женщин, чтобы проверить их мужскую силу.

..

Она притянула Алтан-Гэрэл поближе себе и зашептала ей в самое ухо.

— Справишься?

— Постараюсь, — усмехнулась дева.

— Тогда прощай!

Ханская дочь повернулась так круто, что косы хлестнули Алтан-Гэрэл по груди, и побежала к служанке. Скоро две лёгких тени пересекли брод и оказались на краю ханского стойбища. А Алтан-Гэрэл только теперь поняла, что просто засыпает на ходу.

*

Стреляли на трёх расстояниях: на двадцати, пятидесяти и ста шагах. Одним из судей был сам Далай-Баян хан: он стоял у линии мячиков-суров — слово судьи у этой линии самое весомое.

Ещё двое судей сидели верхом чуть позади суров, чтобы смотреть на них сверху. Только им было видно, выбит ли сур за линию двух шагов и какой именно. Если стрела попала в сур, но он не докатился до линии двух шагов, очков стрелку не положено. Ещё дальше линии двух шагов растянули на верёвках длинный кусок шёлка — ловушку для стрел. Стреляли на состязании, конечно, не боевыми.