Хранительница ОверХауса

Мне иногда казалось, что она неродная своим сестрам.

— Тори, давай уже быстрее закончим уборку, — да! малышка помогала мне. — А затем ты расскажешь мне ещё про магию? — с просящими глазами смотрела на меня девочка, сложив ладошки так, будто молится Талану.

— Леди Луиза, но ведь не положено, — пыталась отвертеться, скрывая улыбку.

— Да какая “леди”, это Вики и Лив “ледя”, а я просто Луиза, — с вызовом сказала она, смотря при этом куда-то в сторону.

— Дорогая, что стряслось? — озабоченно спросила, взяв худенькую белокурую малышку за руку, и подвела к диванчику.

— Ну, то, что они меня не любят, я и так знала, — всхлипывая, начала разговор девочка. — А сегодня заявили, будто я подкидыш, таких как я нужно травить и давить. Это их слова! — уже плача всерьез, еле говорила она. Не выдержав, я обняла бедняжку. Она прижалась ко мне как маленький котенок.

— Лу, я могу тебя успокоить одной новостью, только не знаю, понравится ли она, — гладя по голове девочку, тихо говорила я.

— Ты о чем? — с надеждой спросила она.

— В тебе проснулась древняя кровь Хранителей ЛонтонХауса, — сказала ей, заглядывая в большие мокрые от слез глаза. — А считали угасшей её очень давно.

— ЛонтонХауса? Разве такое возможно? — удивленно спросила Луиза, глядя на меня с неверием. — Ведь у королевского дворца нет Хранителей!

— А когда-то были, — с улыбкой сказала я в ответ, успокаивающе гладя маленькие ладошки.

— Значит и в сестрах она есть? — с болью проговорила девочка, вновь готовая расплакаться.

— Нет, только у тебя?

— Но как такое возможно? — глазки блестели от восторга, от предполагаемых новых знаний и приключений.

— А это и мне интересно, — с улыбкой проговорила я. — Скажи, чем таким ты смогла удивить ОверХаус, что он даровал тебе эту силу?

— Не знаю, — задумалась девочка, сосредоточенно что-то вспоминая. — Хотя… Знаешь, вспомнила один случай.

Конечно, я вспомнила, о каком портрете говорила малышка, обожаю его! На нем изображена моя родная мама. Она была в шикарном алом платье, узкий лиф расшит красным жемчугом, пышная юбка в пол поддерживалась явно не жестким кринолином, казалась мягкой, точно летящей. А мужчина, стоявший рядом, был еле виден.