Пшешка Пиличка

Пистоли всех сортов и размеров – из дядиного собрания. Пиличка зарядила их, как сумела. Дядя как-то показывал ей. Столько-то пороха на полку, остальной в ствол, потом войлочный пыж, потом пулю, потом бумажный пыж из остатков патрона. Девушка опробовала одну из собственноручно заряженных пистолей прямо дома и чуть не сломала запястье мощной отдачей. Дядя выбирал оружие под себя. Свинцовая пуля пробила стенку и застряла в мешке с пшеном, лежавшим в кладовке. С дымящейся пистолей в руке девушка представлялась себе юной отважной путешественницей, бросающей вызов всем ужасам и монстрам неизведанных земель…

– В кого стрелять-то собралась? – примирительно спросил возничий.

– В тебя, если не отстанешь!

– Дурная ты, – вздохнул он. – Жаль. Мне такая не нужна. Мне хозяйственная нужна.

– Да? А велико ли твоё хозяйство? – медовым голосом поинтересовалась Пшешка.

– Да не особо велико, мельница, амбар, да дом, – оживился тот, заметив её интерес к нему.

– Да я не об этом хозяйстве, дурачок, – хохотнула девушка.

Парень, похоже, обиделся, заодно посчитав Пиличку развратницей. Надувшись, он не пытался заговорить с ней до самых болот. Когда дорога стала мокнуть, и колёса брички жалобно зачмокали и захлюпали по грязи, Януш остановил лошадей.

– Приехали, пани, – сказал он недружелюбно. – Слазьте, пожалуйста. Мне ещё засветло домой охота. У меня работы много.

– Маменьке своей привет передавай. Вот какого храбреца она воспитала.

– Всенепременно передам матушке привет от покойницы, – тот, умело правя лошадями, резво развернул бричку на пятачке сухой земли – да так, что когда девушка посмотрела назад, того уже и след простыл.

Поэтому Пиличка больше не оборачивалась. Смотреть там было категорически не на что.

Хвалёная красная грязь, из которой дядя намеревался делать чугун для пушек, лежала повсюду. Болото не было чем-то пустынным, оно поросло кустарником и даже кривыми слабосильными деревцами – теми, что смогли приспособиться к топкой ненадёжной почве, неспособной выдержать настоящее лесное дерево.

Кормилица не обманула – неприятных растений тут хватало. Чернел в траве вороний глаз, краснели на кустах грозди крушины, в обилии произрастала бузина, дававшая на изломе едкий белый сок, заросли конопли вставали стеной. Но больше всего было белены. Её мясистые ворсистые стебли были повсюду. Крупные, грязно-жёлтые цветы развратно раскрыли свои толстые лепестки. Пиличке не верилось, что венецианцы назвали это растение «белладонна» – красивая женщина.