Корона Толимана

Девушки устали от палящего зноя жаркого июньского дня, оттого немного решили освежиться на прохладных тенистых аллеях.

Не прошло и четверти часа, как на одной из широких дорожек им повстречался молодой плечистый офицер, закадычный друг княжны и с которым Наташа была уже знакома.

— Добрый день, сударыни, — галантно поздоровался корнет Стрешнев, наклонив голову.

Увидев вновь этого эффектного молодого человека, Наташа затрепетала, и радостно улыбнулась ему в ответ, поздоровавшись. Она была рада, что они вновь встретились, даже несмотря на то, что отец запретил ей поехать на тот бал к Гагариным.

Денис Львович присоединился к девушкам, выразив желание составить им компанию, и последующие два часа провел рядом с ними, совершая конный променад. Было видно, что его очень заинтересовала молоденькая Огарёва, которая так же смущалась и млела от горящих взоров корнета, и постоянно улыбалась ему, желая понравиться. Уже к концу прогулки, когда их покинула княжна, Стрешнев предложил проводить Наташу до усадьбы Чернышева, но она отказалась.

Она боялась прогневать отца. На ее категоричный отказ корнет мило понимающе улыбнулся и предложил девушке вступить в тайную переписку с ним. Эта идея пришлась по душе Наташе, и она пообещала передавать письма для Дениса через свою горничную. На том они и порешили.

Спустя три недели после того, как Огарёвы поселились в усадьбе Чернышева, днем в особняк доставили большую посылку для Наташи. Михаила Владимировича не было дома и девушка, хотя и прочитала свое имя на адресате, все же не решилась открыть большую коробку, перетянутую холщевыми веревками.

Едва вечером в гостиной появился граф в строгом темном камзоле, вернувшийся из коллегии, Наташа порывисто спросила у него:

— Добрый вечер, Михаил Владимирович, пришла посылка из Гамбурга на мое имя.

— Уже пришла? — удивился он и, наклонившись, привычным движением, поцеловал ее руку.

— Но я ничего не заказывала, — пролепетала она.

— Это мой подарок вам, Наталья Алексеевна, — сказал Чернышев, сделав знак рукой слуге и тот начал проворно распаковывать большую коробку, что стояла чуть в стороне. — Выговорили, что любите рисовать. Вот я и подумал, что вам должна понравиться эта вещица.

Когда слуга извлек резной деревянный мольберт на ножках, поставив его на паркет, Наташа пораженно воскликнула и сама, подбежав к коробке, начала с горячностью доставать остальное содержимое.