Корона Толимана

И только сейчас Чернышев отчетливо понял, отчего начался пожар. Видимо искры пламени, которым второй орионец пытался сжечь его во время боя, упали на ковер и разгорелись. Он так спешил, боясь быть обнаруженным, что не проверил все до конца, когда покидал ту злосчастную спальню. И пожар начался через четверть часа, после того как он вернулся в бальную залу.

— Хорошо хоть живы все, и обгорели только два мужика, — добавил тихо Михаил, размышляя.

— Что же нам теперь делать, ума не приложу? — запричитал Алексей Петрович.

— Но батюшка, я не хочу туда. Это так далеко! Там такая непроглядная деревня! Как я буду выезжать в свет?

— Значит, не будешь, — мрачно ответил Огарёв.

— Но ведь можно все отремонтировать здесь и все, — заметила наивно девушка.

— Натали, на это нужны деньги и немалые. Ты посмотри, сколько всего сгорело! А у меня нет таких денег сейчас. Нужно время. Может через годик другой, я и найду средства.

— И все это время мы будем жить в Рязани? — запричитала Наташа.

— Наверное.

— А если мы к дядюшке Александру Петровичу в Саратов поедем? — предложила девушка. — Там хоть город большой, даже театр имеется.

— Ну, еще удумала, — недовольно буркнул Алексей Петрович. — Я с Александром уже пятнадцать лет в ссоре! Он и не станет нас принимать! Думаешь, я забуду, что отец ему почти все наследство оставил? А мне дулю с носом! И все из-за твоей покойной матери, что женился я без отцовского благословления.

— А почему бы вам с дядюшкой не примириться сейчас? — спросила заискивающе Наташа. — Как раз случай подходящий, батюшка.

— Нет. Примерюсь с ним, только если Александр половину своего состояния на меня перепишет, не раньше. А он этого никогда не сделает.

— И очень жаль, — промямлила, вздыхая девушка.

— Наверное, можно и в деревянном доме с дворовыми пока пожить и у нас в усадьбе, — размышлял вслух Огараёв. — Он совсем не пострадал. Но это уж не по чину нам с тобой, Натали.

— Батюшка, я не хочу в Рязань! — взмолилась Наташа, и отвернулась от отца, топнув ножкой, а затем отошла к женщинам.

Граф, отчетливо слышавший их разговор, упорно молчал, ощущая, то именно он виновен в случившемся пожаре и его ошибка навлекла беды на Огарёвых.