Корона Толимана

Он намеревался спрятать ее или увезти с планеты, как и просил его о том совет Федерации, до тех пор, пока люди Гайи не смогут управлять своими эмоциями и стать чище и добрее душой.

— А еще мне удалось узнать, что тридцать лет назад из-за некой странной книги был убит известный царедворец Вавилов, и поныне тайная канцелярия не может найти убийц.

— Преступления явно связаны, — кивнул, мрачнея Чернышев, помня, что потом от этой капли погибнет любовница Потемкина чуть позже в конце века.

Звездная капля умело меняла свой вид, превращаясь то в книгу, то в тиару, то в драгоценный кулон, видимо она обожала менять свои обличия.

Надо было найти ее как можно скорее, тогда ему, возможно, удаться спасти от смерти дальнейших владелец этой капли. А еще некое внутреннее чувство отчетливо твердило ему, что во всех этих смертях замешены орионцы, которые позже в девятнадцатом веке насильно увезут каплю с планеты, когда он, Михаил опоздает в поисках.

— Когда погибла красавица? — спросил граф.

— Шестнадцать лет назад. Ее нашли в своей комнате, с синяками на шее. Она удушилась веревкой.

— Жуткая история, — поморщился Чернышев, и тут же поняв, что его сердце наполнилось жалостью к этой бедняжке, начал наполнять свое существо энергией любви, чтобы не упали его вибрации. Как же он устал жить здесь в этом дуальном мире. Он вообще поражался, как людские души могут существовать в этом хаосе лжи и ненависти и душевной боли, а некоторые из них еще и оставаться добрыми и прощающими.

Вздохнув, и печально по-доброму улыбнувшись своему собеседнику, простому сапожнику, он спросил: — Как ее звали?

— Вера Ильинична Огарёва.

— Огарёва? — опешил Михаил, сразу же вспомнив своего знакомого Алексея Огарёва. — Но насколько я осведомлен, эта дама умерла от сердечного приступа.

— Нет, она умерла от удушения. Ее муж дал взятку начальнику Тайной канцелярии, чтобы ее смерть была выставлена как разрыв сердца. Видимо боялся позора. Ведь самоубийц даже не хоронят на общем кладбище.

— Странно… я бы даже сказал очень подозрительно, — задумчиво произнес Чернышев и в его голове вмиг начал выстраиваться план дальнейших действий.

Российская империя, Москва

особняк Огарёвых, 1772 год

В то майское утро Наташа проснулась со сладостным чувством счастья. Открыв глаза, она долго рассматривала расшитый верх голубого балдахина над головой, думая о том, что сегодня ее восемнадцатый день именин.