Корона Толимана

Он посещал балы и рауты, и был вхож даже к государю. И все это время он, не переставая, искал Звездную каплю, существо, найти которое было невероятно трудно. Ведь Чернышев то и дело подвергался тяжелейшим эмоциональным и негативным энергетическим ударам этого дуального мира. Он постоянно пытался удерживать свои вибрации на высоком уровне, хотя это было непросто.

— Нет, ты не прав. Я бы вновь женился на Вере Андреевне, если бы меня спросили сейчас. Ведь она была такой неземной, такой прекрасной и всепрощающей.

Она была ангелом, который прощал все мои похождения.

— Тогда неудивительно, что она была холодна с тобой, — поморщился Михаил, поняв, что Огарёв сейчас открыто говорил про свои измены покойной жене.

Чернышев познакомился с Алексеем в то время, когда тот уже был вдов, и теперь эти откровения «друга», вызвали в душе Михаила неприятное брезгливое чувство. В этом мире было приемлемо изменять законной жене. И этого он до сих пор никак не мог понять и принять. Он знал лишь одно, что если бы он полюбил некое существо и решил связать с ним свою судьбу в этом своем воплощении он бы точно не стал искать кого-то другого, ведь его сердце было бы полно только той единственной и любимой.

Всё остальное было лишь гнусными отмазками этого дуального мира.

— Но любил я только ее одну…

— Хорошее оправдание, — не выдержал Михаил, и тут же замолчал.

— Просто тебе еще не встретилась женщина, которая всколыхнула бы все твое существо.

— Возможно, ты прав, — уклончиво вежливо заметил Чернышев, решив до конца сыграть нужную роль.

— Ты же знаешь, что я слишком люблю свободу, чтобы разменивать ее на глупую обывательскую жизнь с некой визжащей по каждому поводу девицей, которая будет все время хихикать и говорить лишь о погоде и платьях. Вряд ли я осилю в своем доме такую барышню хоть сутки.

— Ты говоришь как заядлый холостяк, — улыбнулся Огарёв.

— Давай сменим тему. В следующем месяце я уезжаю в Орск. Надо уладить там кое-какие дела, пока есть повод покинуть столицу.

— Что такое?

— На прошлом императорском балу мы сильно повздорили с этой надоедливой девицей Дерябиной, — объяснил Михаил напряженно, словно ему было не по себе говорить о той ситуации. — Эта барышня постоянно вызывает меня на споры, а затем прилюдно бросает в глаза оскорбительные слова. Я долгое время сдерживался, но в последнюю нашу встречу я не смог устоять и ответил ей тем же. Она же надулась, словно гусыня и молча, покинула бал.