Драконов жребий

Я тебя понимаю, – отец посмотрел на нее, и глаза его были, как мертвая стынь. – Ты свой сделала выбор, и я не могу помешать. Я хочу попросить твоей помощи. Кроме тебя – мне никто не поможет.

Марица присела к огню. Его лисье, вихрастое пламя, шипя, поглощало снежинки.

– Я сделаю все, что ты скажешь, отец. Твой сон необычный. Наверно, ты очень волнуешься. Здесь очень тихо. Холодная лунная навь. Даже звуки замерзли, – Марица прислушалась. – Только твой голос… А так не бывает.

Отец усмехнулся недоброй, саднящей усмешкой.

– Моя явь жестока. В ней нет места благу. Есть только война, и она бесконечна. Я хочу прекратить ее. Марица!

Белым взметнулись снежинки.

– Ты знаешь, кто это затеял. Ты знаешь, кем все остановится, – он замолчал. Ледяная луна забрала его голос. Марица сложила ладони с мольбою.

– Нет, только не он! Его явь золотая и белая. Он – благо. Он – сияющий свет. Я не могу причинить ему злое! Отец! Вели все, что угодно, но только не это!

Луна обернулась щербатым, обкусанным краем.

– Я дам тебе время подумать, – ответил отец. – Только помни, что сон этот краток… Когда он выступает в поход, этот твой… архистратиг? – сплюнул он на утоптанный снег.

Марица вздохнула.

– Пойдет на Крещение. Штефан сказал мне, что войско твое будет ждать его подле Васлуя. Он встретит тебя, и Лайоту-отступника, и великое войско турецкое, и даст вам решающий бой… Зачем?! – прошептала она со слезами. – Зачем вы все время воюете?

Холодное небо светлело.

– Это ты у него спроси, у своего… пресвятого архангела, – губы отца искривились. – Зачем он мне жить не дает. Зачем он украл твою матушку. Зачем надо мною глумится. В этом, ты говоришь, твоя благость? В этом – свет и добро? – донеслось до Марицы. Бескрайнее поле исчезло. Костер обратился седой, затухающей дымкой. Снежинки метнулись в глаза, и Марица проснулась.

– Он убьет его, – Марица всхлипнула. – Он убьет его там, на Васлуе.

– Йи-й! – закричала холодная стынь, поднимаясь с подушки. – Приказывай-и… Марица… и-и… – в топких, навьих глазах ее тлел нехороший огонь.

***

– Столько снега! Давай поиграем в снежки!

Марица обернулась. Иляна тянула ее за рукав.

– Я хочу, чтоб ты тоже играла, – капризно сказала Иляна. – А ты очень грустная. Ты все время молчишь… почему? – она сморщила лобик.

– Потому что мой выбор непрост, – Марица разжала кулак. На ладони лежала монета.