Драконов жребий

– Охранять, – приказала Марица. – От нас – ни на шаг.

Дверь открылась.

За дверью – лился белый пронзительный свет и сыпучее золото. Точно во сне. Том, забытом, истертом из памяти блеклою моросью. Пред Марицей явился архангел, и взгляд его был удивлен.

– Я узнала тебя, – прошептала Марица. – Ты сказал, что придешь ко мне в явь, и ты это исполнил. Я тебя не боюсь. Я ждала тебя.

Стынь протяжно завыла. Озерные тени сошлись из углов. Марица сдвинула брови.

– Он – хороший, – сказала она, погрозив стыни пальцем.

– Он за мною пришел, потому что я так решила. Мед и золото… Белая явь.

Она робко шагнула к архангелу.

– Ты меня помнишь? – спросила она. – Помнишь, что обещал? Там, во сне?

Он расплылся в улыбке.

– А во сне – обещают? Что толкового в навьих видениях… Эх, дитя, кто-то знатно тебя заморочил… Лайота! – крикнул он через плечо. – Тут супруга и дочка Раду. Он их бросил в Дымбовице. А куда сам подевался… – он хохотнул. – Ладно, отыщем со временем.

Лайота смотрел по-волчиному хмуро.

Глаза его были остылые, злые.

– Столько людей положили, – сказал он. – Ради казны, да двух этих баб. Мне нужна голова Раду! – он чиркнул рукою по воздуху. – Пока жив он – покоя не будет.

Архангел поморщился.

– Ну так сходи и возьми. Не все ж мне за трон твой войною ходить. Сам во всем разберешься. Заложниц – себе оставляю, как уговорено. Выкуп с Раду попрошу… невеликой ценой не отделается. Что кривишься так, будто горькое съел? – взгляд его обернулся к Лайоте.

– Мерзло как, – пробурчал недовольно Лайота.

– Будто снегом вокруг намело. Будто иглами колет глаза. Будто черные тени вокруг… Верно слух шел – что в Дымбовице этой гнездо чернокнижное. Ишь ты, пакость какая! – он рукой отмахнулся от стыни. – Так и лезет в лицо. Я бы, Штефан, баб этих брать побоялся. Нечистое чую от них…

Взгляд архангела сделался жестким.

– Ты смотри, сам таким же не стань. Колдунство – опасная прелесть, – архангел прищурился. – Кто верой некрепок – тот враз пошатнется. А я не страшусь.

Я к таким искушениям стоек… – он улыбнулся Марице. – Пойдем. Я не знаю, что тебе снилось, но очень надеюсь, что что-то хорошее.

…Мед и ярчайшее золото. Явь была хороша.

***

Снег пошел за окном, тусклой, мертвой, сплошной пеленой, отделяя границу от нави. В белизне его пряталась стынь, разгоняя пустые снежинки. И глаза ее были как два уголья, и холодной водой пахли тонкие крылья.

Марице подумалось – стынь, наверно, скучает по дому. Она бесприютна.