И остался только пепел

И хотя это было весьма дорогое удовольствие, Исхе нравилось, насколько чистыми после него становились волосы и кожа, а потому почти никогда не отказывала себе в том, чтобы купить небольшой кусочек.

— Тяжелый денек, дочка? — ободряюще улыбнулся торговец.

Исха с кислым видом покачала головой и вздохнула:

— Ох, Статрун, хоть на людях не появляйся.

Впрочем, несколько добродушных шуток торговца и парочка свежих сплетен немного вернули Исхе потерянное настроение. Не то чтобы она сильно интересовалась местными пересудами, но общаться со стариком ей всегда нравилось.

Скоро ее корзина пополнилась нужными продуктами. Ведьма уже собиралась выходить, когда в лавку вихрем влетели три богато одетые молодые девицы. Они смеялись и увлеченно что-то обсуждали, не замечая ведьму.

— …смотрит только на нее!

— А она-то на что рассчитывает?

— Как на что? Спасти свою душу проклятую!

Одновременно они залились звонким смехом, который внезапно оборвался, когда горожанки заметили Исху.

Все трое уставились на нее, как на призрака, с совершенно одинаковыми выражениями лиц.

— Добрый день, — любезно прервала молчание ведьма и заставила себя улыбнуться вошедшим. Они дружно закивали ей в ответ. На лицах читался такой неприкрытый испуг, что Исха ухмыльнулась уже искренне. Неловкую паузу нарушила крыса, все это время мирно дремавшая на плече ведьмы, скрытая ее густыми пушистыми волосами. Зверек молниеносно сбежал по платью на пол и, юркнув между ног у одной из девушек, прошмыгнул в открытую дверь.

Подруги заверещали на все лады и бросились вон из лавки, очень развеселив этим старика. Он хохотал так, что из глаз потекли слезы.

— Кажется, я только что спугнула тебе покупательниц, — притворно виноватым тоном посетовала ведьма. Дедок, вытирая слезы пальцами и похрюкивая при этом, заметил:

— Не удивлюсь, если к вечеру весь город будет судачить о том, что наша ведьма еще и в крысу обращается! Надо скорее моим девкам рассказать, пусть тоже посмеются.

Исха тихо выругалась себе под нос, признавая его правоту.

— Хорошо запирай на ночь двери, дочка, — напутствовал Исху он уже серьезно. — Не ровен час, кто замыслит что недоброе.

Ведьма лишь отмахнулась, уже стоя на пороге.

— Они только языками чесать и умеют. Не волнуйся за меня.

Весь обратный путь неприятные перешептывания преследовали ее, как назойливые мухи. Только, в отличие от насекомых, от них нельзя было отмахнуться.