И остался только пепел

Чрезвычайно талантливый полководец, в мирных условиях он становился обычным невыносимым стариком. И если уж говорить начистоту, хотя Витабут был всего на несколько зим старше самого князя, Тройтан считал его невозможным занудой.

— Продвигается ли дело с этим… как его… Йерскаем? Удалось ли выяснить, кто стоит за ним? Или хотя бы его настоящее имя? — после долгой паузы в разговоре вдруг спросил князь.

Веренир покачал головой, отпил маленький глоток из своего кубка и только потом заговорил:

— Нет, господарь. Из того, что мне удалось узнать, одни только намеки.

Я думаю, это кто-то из самых высших жрецов. Доказательств пока нет, но я установил слежку. Из наших, кроме Эйлы, никого больше обнаружить не удалось.

Тройтан нахмурился:

— А этот… Неужели ничего не сказал?

— К сожалению, мои возможности не безграничны, господарь. Трахея оказалась слишком сильно повреждена. Он физически не мог ничего сказать.

Князь задумчиво поскреб лоб.

— И все же не пойму, зачем Исха это сделала?

— Это была необходимая самозащита, он убил бы ее.

Когда он докладывал князю после всего случившегося, то опустил некоторые детали. Например, что сам стал свидетелем убийства. И то, что ведьма не остановилась после его окрика. Почему-то Веренир не хотел, чтобы об этом кто-то узнал.

— А что служанка? Казнь состоялась?

— Пока в темнице. Я жду твоего последнего слова насчет нее.

Князь тяжело вздохнул:

— В честь рождения княжны я мог бы помиловать ее. Но преступление слишком велико. Это измена, ты же понимаешь? Она шпионила для наших врагов.

Это было бы не так опасно, если бы не мирный договор с Коревией, который, как ты знаешь, истекает в конце зимы. До меня дошли слухи, что они хотят изменить условия соглашения в свою пользу. Знают же, что я сейчас пойду на все, чтобы сохранить мир между нами, иначе у Империи не будет преград, чтобы напасть на княжество. Так как мне поступить со служанкой, Веренир?

— Не понимаю, как я ничего не заметил? Обычно чувствую, когда люди говорят неправду.

Тройтан коротко хохотнул:

— А ты разве задавал ей какие-то вопросы?

Веренир ничуть не смутился.

Он не делал большой тайны из своей связи с Эйлой.

— Ты прав, не задавал. Сам прекрасно знаешь, какое наказание предусмотрено за измену государству. Не вижу повода делать для нее исключение. Она знала, на что идет.

Великий князь снова вздохнул. Он не любил казнить женщин. Это как-то неправильно. Но десница прав: наказание едино для всех.

— Завтра у нас большой праздник, не хочу омрачать его убийством.