И остался только пепел

Но боль постепенно притупляется, сначала становясь не такой ослепляющей, а потом мы просто миримся с тем, что она есть, и учимся жить дальше.

— Спасибо тебе, — прошептала Исха в самое волчье ухо и не заметила, как погрузилась в глубокий сон.

Глава 3

В комнате стоял полумрак. Большое наглухо закрытое ставнями окно не позволяло проникнуть внутрь ни одному лучику света. Широкая деревянная кровать с пышной периной, искусно украшенная диковинной резьбой, занимала почти всю опочивальню и освещалась одной масляной лампой.

Исха лишь заглянула внутрь, слегка приоткрыв дверь. Даже при столь тусклом освещении ведьме бросилось в глаза лицо откинувшейся на высокие подушки женщины. Хотя женщиной ее можно было назвать с натяжкой: она едва вышла из того возраста, в котором играют в куклы. Лежавшая тихо застонала и прошептала:

— Опять начинается...

В следующий момент ее лицо исказила гримаса боли, а на влажном лбу проступили новые капли пота. Ее светлые волосы уже давно растрепались из косы и беспорядочными прядями облепили шею, виски и впавшие от изнеможения щеки.

Исха увидела достаточно и тихо прикрыла дверь, оставшись наедине с хозяином дома, который возвышался над миниатюрной ведуньей по крайней мере на три головы и в несколько раз был шире в плечах. Ей даже пришлось задрать голову, чтобы видеть его глаза.

— Спаси мою Сэю! — горячо зашептал молодой мужчина. — Ничего не пожалею, проси, что хочешь! — он смотрел на нее взглядом побитой собаки.

— Дитенка... другого сделаем, главное — она.

Кажется, он решил твердо, хотя боль в глазах стояла такая густая, что ее можно впору толстым слоем намазывать на хлеб. Исха невольно отвела взгляд и медленно кивнула. Сделав глубокий вдох, настраиваясь, она распахнула дверь и решительным шагом вошла в комнату. В нос ударил резкий запах пота.

В полутьме Исха чуть не сбила стул. Рядом с кроватью сидела древняя повитуха, наверное, смерть просто случайно позабыла о ней и оставила жить на этом свете на несколько лишних десятков зим.

— Как давно все началось? — обратилась Исха к ней, одновременно начав ощупывать огромный живот. Он казался больше, чем эта хрупкая и вся какая-то тонкая, почти прозрачная роженица.

— С прошлыми петухами, — невнятно прошамкала беззубым ртом старуха.

Ведьма снова невольно поджала губы. Новый рассвет уже давно наступил, и время близилось к полудню.