И остался только пепел

Он никогда ее не найдет. А поэтому нет смысла увеличивать свои страдания по пустякам.

— Он даже не видел этого ритуала. Я нашла его, пока он спал, и не успела ему показать, — ответила Исха. — Поэтому я действительно не знаю, способен ли Веренир провести его.

Йерскай совсем по-мальчишески рассмеялся и в восторге хлопнул в ладони.

— Вот и славно! Тогда у меня к тебе еще много вопросов. В предыдущие наши встречи было как-то несподручно спрашивать: как ему удалось вернуть тебя к жизни? — он демонстративно скрестил руки на груди и выжидающе уставился на пленницу.

— Зачем тебе это знать?

Злодей зацокал языком.

— Э, нет, теперь я задаю вопросы, — он положил ладонь ей на плечо и сдавил.

Исха понимала: молча терпеть побои сейчас смысла нет, но чем меньше он знает правды, тем лучше.

— Я не умерла.

— Брось. Я приходил в храм в ту ночь. Ты была мертвее всех мертвых.

Исха растерянно на него посмотрела. В ночь ее воскрешения Веренир уже нашел Грига умирающим. Если чуть ранее его посетил Йерскай, становится понятно, что почти смертельная рана у сердца — это не месть логовцев, как сообщил ей жрец.

— Никто не может воскрешать мертвых. Такое не под силу даже Ясногорящему! — воскликнула она. — Я не умерла, но почти. Настолько, что никто не понял, что я жива, кроме десницы. Он дал мне какой-то эликсир, который привел меня в чувство.

Йерскай высоко поднял брови. Он знал, что такое существует — лекарство, исцеляющее почти любые раны. Даже знал людей, которые знали других людей, которые в случае надобности могли достать такой флакончик.

— Зачем он это сделал?

— Ты сам сказал: наш дар стал слишком редок, чтобы разбрасываться людьми, им обладающими.

— Как он узнал, что ты обладала силой? — сыпался вопрос за вопросом.

Сказанные в прошедшем времени слова больно резанули слух. Вот именно: обладала. А сейчас она никто. Исха сжала челюсти и молчала. Мучитель не спеша поднялся, подошел к ее стулу и низко склонился так, что его лицо оказалось на одном уровне с ней, внимательно посмотрел в глаза, а потом резко выпрямился.

— Как? — повторил Йерскай.

— Не знаю! — выплюнула Исха. — Почувствовал как-то!

Магия — это не точная наука, ее законы изучены плохо. Могло быть и такое, что Исха действительно не знала.