Оператор вероятностей

– Ваша страна сегодня необычайно популярна. И в этом заслуга вашего Государя...

Состоялся обмен любезностями. Затем князь поведал историю последнего московского пожара и даже дал мне ознакомиться с письменной грамотой к нему самого государя Петра Алексеевича.

«Здесь иных ведомостей нет, только июня в 19‑й день {1701 года) был пожар в Кремле; загорелось на Спасском подворье, от чего весь Кремль так выгорел, что не осталось не токмо что инова, но и мостов по улицам, кроме Житнева двора и Кокошкиных хором, которые остались; разломанные хоромы в Верху и те сгорели; также и садовники все от моста до моста; а Каменный мост у пильной мельницы отстояли мы; на Ивановской колокольне колокола, обгорев, попадали, из которых Большой и Успенский, упав, разбились».

– Это же в который раз пожары на Москве! – пожаловался боярин. – Ну да ничего! Наш мудрый государь повелел описать всю местность вокруг Кремля, поломать остатки деревянных строений и приступить к возведению Оружейного дома, именуемого Цейхгауз‑арсенал.

А строить его будет ваш господин Христофор Христофорович Кундорат.

Естественно, что я тут же осведомился, какова будет нам оплата. На что князь Одоевский ответил сразу, как о деле решенном: «Сто пятьдесят рублей годового жалованья!»

В общем, все остались довольны. Зонненберг – тем, что доставил удовольствие боярину. Князь Одоевский – тем, что выполнил указания Петра, а заодно развеял немного скуку. А я – тем, что проникаю в среду знати и что князь обещал показать меня своей престарелой тетушке, которая обожает лекарей и необычайно щедра.

– Вы быстро закрепляетесь в этом городе, – сказал Зоннеберг, когда мы шли по направлению к гостиному двору. – Глядишь, и осядете здесь.

– Вряд ли...

– Вас тянет домой?

Я пожал плечами... Нет, меня, старого бродягу, вовсе не тянуло домой. Мне хотелось снова двигаться вперед. Я не раз пытался понять, что, же я хочу найти, путешествуя по земле... Меня с детства гнало вперед Ощущение чего‑то важного, нужного не только мне, но и всем людям, что я должен отыскать.

Годы шли за годами. И моя неясная мечта не только не оставляла меня, но становилась все сильнее. В моем возрасте непозволительно то, что позволительно молодым романтикам. Но я ничего не мог поделать с собой Я знал, что родился на свет не просто так. И знал, что мой час когда‑нибудь настанет...

И мне почему‑то стало казаться, что час этот настанет именно здесь!

* * *

К середине дня небо затянулось тучами, подул порывистый ветер.