Оператор вероятностей

С герром Бауэром произошла метаморфоза – он прямо на глазах начал бледнеть. В расширившихся зрачках отразилось сияние граней броши, прикрепленной к моему камзолу.

Рукой он прикрывал рот, потом не выдержал и закашлялся.

– Бог мой, поперхнулся, – выдавил он, прокашлявшись...

– Что случилось? – спросил я, пораженный переменой, происшедшей с герром Бауэром.

– Н‑нет, ничего, Фриц. – Он овладел собой, попытался поднести стаканчик с пивом к губам, но поставил его на место – рука мелко подрагивала. – Какая необыкновенная у вас брошь.

И тут на меня как озарение нашло. Я вдруг с замиранием в неясном предчувствии сердца понял, что в один момент вывело благодушного и спокойного, уверенного в себе и озабоченного лишь торговыми делами и своим здоровьем Бауэра из себя... Брошь! Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы хозяин дома едва не отдал концы, поперхнувшись пивом. Меня это озадачило. Конечно, брошь превосходна, но не настолько же, чтобы реагировать столь странным образом.

– Подарок отца, – к своему стыду я не нашел ничего лучшего, как солгать. Меня можно понять – ведь если признаться, что я без спроса взял чужую вещь, – это может быть истолковано превратно. А репутация среди людей, исповедующих протестантскую веру – это капитал.

– Отца... – как‑то дергано закивал Бауэр, пряча глаза. – Понимаю, понимаю...

В один миг непринужденная атмосфера исчезла, в комнате повисло нервное напряжение. Густав Бауэр, казалось, по‑прежнему был предупредителен и словоохотлив, но я чувствовал, что его что‑то гнетет.

Остаток вечера был испорчен, так что я испытал облегчение, когда, сославшись на дела, встал из‑за стола и распрощался.

Идя по улице, я ощутил какое‑то неудобство. Будто мурашки побежали по спине. Это было чувство упершегося в затылок чьего‑то пристального взгляда...

Пройдя пару десятков метров, я не выдержал, придержал шаг.

Железные ставни крошечного окна были распахнуты. И в самом окне я увидел силуэт. Герр Бауэр напряженно смотрел мне вслед.

* * *

Я был разбужен переливчатым колокольным звоном. В Багдаде меня будил голос муэдзина. Здесь – разноголосица колоколов. Звон был куда приятнее для слуха... Но только не для человека, который намеревался хорошенько выспаться.

Звон шел со всех сторон.