Опрокинутый крест

— Да… благослови вас Бог, — тихо, зло сказал Збышек и не выдержав, повторил: — Благослови вас всех и на все четыре стороны!

* * *

Схоластика шла уверенно, как будто ходила до Грушиц каждый день. Вблизи черты лица отшельницы оказались правильные, ладные, и дурнила отшельницу больше неестественная худоба, которой не скрывала просторная власяница.

«Откормить бы, — подумал Збышек. — Да плечи сравнять, и вышла бы вдова на выданье».

— Что у вас за история, пани? — спросил он. — Что звать вас не хотели?

— А у тебя, пришлый? Что возвращаться не хотел?

Збышек усмехнулся ловкому ответу и прикусил язык.

Ветер опять поменял направление и теперь дул в лицо: жег, кусал, слепил. Серую пелерину облаков потянуло прочь, и небо очистилось. Тусклое, как кусочек масла, солнце совсем не грело, и к городским воротам Збышека уже потряхивало от мороза, но Схоластика в своей власянице не выказывала и намека на холод.

Их приметили уже за зернохранилищем из красного кирпича, которое, судя по черному колесу, принадлежало Ордену.

Горожане останавливались, шептались и кивали друг другу, некоторые шли следом за Збышеком и Схоластикой — так что к строительным лесам приблизилось уже дюжины с две человек.

Дыра, пробитая каменным блоком, чернела в земле, подобно пасти чудовища. Збышек быстро глянул вниз, но ничего не разглядел, только почудилось ему, словно бы блестит на глубине некий узор.

Антося уже перенесли в хижину, которая вместе с бараком и сараем пряталась в тени костела.

Под голову несчастного положили мешок репы, а туловище укрыли медвежьей полостью. Несмотря на меха и натопленную печь, раненого трясло.

Збышек подвел Схоластику к скамье и кивнул.

— Вот он, пани.

Монахиня опустилась на колени и скользнула пальцами по лицу Антося, по его груди, обагренной кровью и последними лучами заката. Волотовчанин замычал от боли.

— Чем его? — спросила отшельница.

— Блоком, — ответил Красный Симон, который тоже вошел в хижину. — С лесов упал, да и…

— Не тебя, Симон, спрашиваю.

Пришлого.

Збышеку показалось, что мастер каменотесов побледнел. От гнева? Стыда?

— Камнем, — повторил Збышек. — Костел тут фундуется.

Схоластика помолчала и взяла Антося за руку.

— Есть уже костел в Грушицах, — наконец произнесла отшельница.

— Так это новый, — Збышек замялся. — По западному манеру. С корабельную сосну будет, а то и выше.

Что-то не понравилось в этих слова Схоластике. Она помрачнела и надолго замолчала.