Опрокинутый крест

Збышек купил у варщика кувшин черничного крупника, вернулся к каменной двери и уже не останавливался — пошёл вниз. По пути он отмечал про себя туннели, что заложил Антось, укреплённые распорками галереи, комнаты, залы, башни подземного города.

Позади остался пролом, который перекрыла туфовая плита, мелькали расщелины, ямы, ручьи. Главный коридор перепрыгнул через узкий мостик и приблизился к крутому спуску, что зимой уходил под лёд.

Теперь у ног чернела вода. Збышек посветил на неё и вновь ничего не разглядел. Он сел рядом, поставил на ровное место плошку и долго смотрел в темный омут.

Мысли уподобились осушенному для чистки колодцу: тревога ушла, тоска ушла, и слышался далекий-далекий зов Глубин.

Збышек слышал его прежде. Слышал всякий день после отъезда из Ялин и не понимал.

То не был крик о помощи. То не тосковала душа по родному краю, не просила ни дев, ни золота, ни свершений.

Збышек, как заворожённый, встал и проверил, что при нем древко, кремень и кресало. Оглянулся. Перекрестился. Выпил кувшин до дна.

Оглянулся вновь и вошёл по крутому спуску в омут.

Студёная вода обожгла ноги, булькнула. Збышек потёр лицо, руки и плечи, пока они не покраснели, фыркнул, набрал полную грудь воздуха.

Нырнул.

Ледяная темнота стиснула и обожгла кожу. Збышек коснулся правой рукой пола, чтобы понимать, где верх и низ, и оттолкнулся ногами.

Тело пробирали волны озноба. Збышек обернулся, но не увидел света плошки — либо так глубоко он заплыл, либо так изогнулся коридор, уходя под болота.

В груди горело.

Збышек лягушкой задергался вперёд. Сердце забилось, уши заложило, и разум куда-то заскользил. Ничего не хотелось так, как вдохнуть и согреться, но вокруг царила лишь вода — темная и холодная, она вытягивало тепло и лишала сил.

Збышек двинул отяжелевшими руками, и ударился обо что-то перед собой.

Он замолотил конечностями, поднимаясь по затопленной лестнице. Сознание на миг помутилось, но тут макушку обожгло холодом, и Збышек рванулся сквозь толщу, схватил ртом воздух.

Легкие наполнились, как меха; поволока приотпустила разум, и тут Збышек споткнулся.

Ступени ударили по коленам и рёбрам. Он взвыл, забарахтался, ударился вновь и на четвереньках, мыча от боли, пополз наверх.