Хочешь, я расскажу тебе сказку? (2)

Жалко только, что руке до сих пор больно», – прижал Боря к груди пальцы, а потом заметил в углу у стены какого-то священника и улыбающегося колдуна.

Наконец, в Бориса полетел долгожданный сгусток тьмы, и он вернулся домой к заказанной пицце.

Йоль

Борис готовился к Новому году. Сделал оливье, сварил картошку, купил копченую грудинку, литр глинтвейна и килограмм мандарин, украсил квартиру. В общем, как мог запасся новогодним настроением.

По телевизору показывали старые фильмы. И Борис думал, что все будет также как и в прошлом году.

Это случилось снова.

Раздался громкий стук в входную дверь и Борис, движимый дурным предчувствием пошёл открывать.

"Боже, пожалуйста, пусть, это будут колядующие или сосед зайдёт за пачкой соли"

Конечно, это был не дядя Толя из второй квартиры, да и для колядующих было ещё рановато, а вот для встречи со старым знакомым самое время.

Высокий рыжий мужчина с посохом, но на этот раз без ворона не плече, стоял за порогом и улыбался.

— Потомок, мне нужна твоя помощь.

Один раз поможешь, и все, понеслось.

— Что на этот раз, откуда теперь меч вытаскивать будем?

— Да причём тут меч?! В Камелоте сейчас Йоль, и Артур сошёл с ума.

Мальчишка пятнадцати, возможно уже шестнадцати лет сошёл с ума? Это интересно, но ему на это смотреть точно не стоит.

— Давай, помогу как-нибудь в другой раз. Приятно было увидеться, жалко, что уходишь, повторять не будем. Если нужно могу дать книжку с психологическими тестами, навряд ли поможет, конечно, но чем могу, сам понимаешь...

Борис казался себе убедительным, а вот Мерлин по старой доброй традиции его не стал даже дослушивать. В потомка великого волшебника полетел сгусток дыма, и он отправился в полет навстречу прошлому.

Снова лес, на этот раз Борис был полностью экипирован домашними тапочками, но стоять в лесу на протоптанной снежной тропе в тонких тапках, джинсах и рубашке было холодно.

Мерлина не было целых три минуты, и за это время Борис почти полностью восстановил родословную своего предка. Правда, версия потомка навряд ли прошла бы цензуру, но зато позволила хоть немного отвести душу, во время топтания на месте.