Четвёртое измерение

Нехитрая шутка сняла напряжение. Ведь действительно не к лицу викингу бояться. Ни Кракена, ни призрака.

***

Должно быть, со стороны берега это - действительно величественное и пугающее зрелище, когда драккар вплывает в бухту. Черное чудовище под огромным черным парусом неслышно и неотвратимо скользит по свинцовой воде. Им там, на берегу, не позавидуешь.

Можно сказать, что викингам повезло. Из мужчин в поселке были только еще не вошедшие в полную силу юноши, да опытные, но уже довольно дряхлые старики. Женщины и дети конечно не в счет.

Однако оборона была организована грамотно. Обороняющиеся вовремя спрятались за частоколом. И туго бы пришлось воинам Торвальда, не придумай он небольшую тактическую уловку. Он разделил своих людей на две части. И пока первый отряд ложным нападением оттянул на себя большинство защитников, воины второго перебрались через частокол с другой стороны, практически не встретив сопротивления, и зашли обороняющимся с тыла. Теперь судьба защитников была предрешена. Им оставалось только одно: умереть с честью.

Так, как тот седовласый старик с прозрачными голубыми глазами. Когда Торвальд подоспел к месту стычки, Гуннбьорн уже лежал со вспоротым брюхом и не подавал признаков жизни. А Эрик зажимал рукой бок и истекал кровью. Старик же сжимал в руках короткое копье, которым, по-видимому, владел в совершенстве.

- Посторонись, Эрик, я сам! – крикнул Торвальд. И, уже обращаясь к старику, - Ну, погоди, любимец Одина-копьеносца!

Старик был опытен и хитер. Но Торвальд при всем при том же был еще молод.

Раненая рука седовласого повисла безвольной плетью. Копье упало на землю. А через мгновение и сам старик лежал на земле, прижатый сапогом Торвальда. Но прежде чем опустить меч на голову врага, Торвальд сделал тому огромную услугу. Он подтолкнул к здоровой руке старика оброненный Гуннбьорном топор, и тот, прежде чем умереть, успел сжать рукоять топора своими пальцами. Теперь он попадет в Вальхаллу. «Достойным воином был старик. Чем-то на моего отца похож», - поймал себя на мысли Торвальд.

***

Возвращались в хорошем расположении духа. И хотя женщин взять в рабство не удалось (все предпочли смерть) добра взяли много. Скользит черный корабль по свинцовым волнам. Домой. Остались позади радость победы, адреналин битвы и боль потерь. Такова жизнь. И кажется вождю Торвальду, что он сам часть корабля. И каждый член экипажа – часть единого организма драккара.