Тени этого мира

Я закричала, кажется, но моё сознание помутилось в этот момент, и я поняла, что умру ещё не скоро. А перед тем моя мучительница всласть насладится властью надо мной.

- Tormentum[7]! – крикнула Линучча и боль вынула из меня человеческую душу.

Сквозь мучение я видела её смеющееся лицо, видела, как она опять поднимает руку, наводя на меня свой указательный палец, но тут путы, державшие меня, спали, и я рухнула на пол. Боль в одно мгновение отпустила меня, отхлынула, давая место тёплому кокону, в котором я почувствовала себя, как в мягком пуховом одеяле.

Я увидела, что Линучча висит в воздухе, а Матео сдавливает ей горло. Она хрипела и билась в его железной хватке.

- Malefica ego disperdam eam![8] – шипел Матео.

Глаза Линуччи потемнели и налились кровью. Я увидела, что у двери сидит на полу и в ужасе зажимает себе рот Далия, за ней с невозмутимым видом стоит Амато, а Матео всё сжимает свою руку на шее моего врага. Из её ушей и рта хлынула кровь, и видеть это было ещё хуже, чем страдать самой! Я подползла к ногам Матео и попыталась заговорить, но с моих губ срывался только хриплый шёпот:

-Не надо! Матео… Матео!.

.. Не надо… Отпусти её…

Я увидела, как он поворачивается ко мне и поняла то, что должна была понять с самого начала: это не человек, ибо его лицо не было уже лицом человека. Амато кинулся ко мне.

-Нет, госпожа, остановись! – Амато схватил меня за плечи, пытаясь удержать. – К нему нельзя сейчас, он не поймёт! Ты можешь погибнуть!

Но во мне совсем не было страха. Я, не обращая внимания на Амато, сделала рывок вперёд, обняла Матео за ноги, прижалась к ним лицом и прошептала, ибо крикнуть не могла:

-Не делай этого, Матео…

И что-то неуловимо изменилось в воздухе.

Кровавая пелена стала спадать. Матео разжал руку, и Линучча – живая – упала на каменные плиты. Она стонала и извивалась, но никто не поспешил к ней на помощь. Матео перевёл на меня свой взгляд, совсем нечеловеческий, тёмный, и прошипел:

-Ты хочешь, чтобы она жила?

-Не убивай её из-за меня, - попросила я.

Матео опустился на колени рядом со мной, взял мои руки в свою и осмотрел раны.

Другой рукой он поднял подол моей юбки и увидел, что из моих ног льётся кровь.

-Мерзкая ведьма переломала тебе кости, - шипел он. – Я не могу…

-Лучше излечи меня. Ты можешь? – спросила я, беря руками его лицо, гладя его лоб и щёки, и губы.

Не милосердие двигало мной, не жалость к Линучче. Я защищала Матео. Слишком много было на нём крови. Я не хотела, чтобы он увеличивал свой счёт из-за меня.