Тени этого мира

Подле нее сидела лютнистка в небесно-голубом наряде, с распущенными темными длинными, вьющимися волосами. Лютнистка не была красива, как герцогиня, но ее лицо было необыкновенно одухотворенным. Она играла и пела. Я замерла, слушая слова ее песни. Женщина пела высоким, красивым, чистым голосом, очень выразительно и страстно…

Влюбленное сердечко слишком живо

И бьётся часто. Знаю только,

Что если истерзаю я его,

То только так доставлю наслаждение тебе, мой милый!

Терзаю сотней разных способов его,

Чтобы понравиться тебе, заклятый враг мой.

Но знаю точно, счастлива лишь я –

Пока ты жив.

Грудь холодна твоя. Уста так лживы,

Так изменчивы – как моря неспокойна гладь.

Бежать хочу я прочь, но если вдруг умрёшь ты,

Умру вослед и я.

В конце песни я чуть не заплакала и ощутила, как Матео положил руку мне на плечо.

-Браво… Маддалена! Ты услада для моего сердца! - герцогиня наклонилась к певице и погладила ее по щеке. – Я едва сдержалась от слёз…

Лютнистка поцеловала руку, гладившую её.

-Стоит ли плакать над словами глупой женщины, что почитает счастьем любовь к презирающему ее мужчине? – произнесла она.

-О, в твоем изложении эти страдания кажутся не глупыми, а поэтичными, - ответила ей герцогиня с улыбкой. – Кажутся подвигом не менее серьёзным, чем подвиг мужчины на поле брани.

-Стихи и музыка – обман, и мой дар – проклятие, - лицо лютнистки помрачнело. – Я смущаю души и заставляю людей верить в то, во что верить не должно!

-Не будь музыки и стихов, что утешило бы нас в сей юдоли скорбей? – нежно ответила ей герцогиня.

Гости принялись переговариваться, а та, которую назвали Маддаленой, грустно смотрела на свою лютню и перебирала струны.

Вдруг герцогиня подняла голову и посмотрела прямо на нас.

-Ах! Д’Эсте! Я ждала тебя.

Матео сделал шаг вперёд и поклонился герцогине. Я робко последовала за ним. Он склонился к ее руке и запечатлел на ней долгий поцелуй.

Изабелла проказливо рассмеялась, склонив голову на бок, и посмотрела на меня:

-Вот, значит, та дама, о которой говорит вся Флоренция?

Я глубоко ей поклонилась.

-Оливи Таон ди Ревель, не так ли?

-Да, ваша светлость, меня так зовут, - ответила я.

-Неужели вся Флоренция? – между тем, заметил Матео. – Уверен, вы преувеличиваете.

-Нет, нисколько, мой дорогой д’Эсте, - Изабелла подошла ко мне и, взяв меня за руку, подвела к одному из кресел, что были подле ее места.

-Матео, я знаю, ты слишком занят, - герцогиня посмотрела на него через плечо. – Ежели не боишься, ступай.