Цена бессмертия

Расположившись на пересечении важнейших торговых караванных путей, цветущий город с крепостной стеной и цитаделью постепенно превращался в признанный центр торговли между западом и востоком.

В один из осенних погожих деньков через северные ворота Самарканда, со стороны простиравшейся холмистой местности под названием Афросиаб прошествовал невзрачный старик. Слипшиеся седые волосы длинными прядями спускались чуть ли не до колен. Такая же седая борода клочьями ниспадала на грудь. Его одежда была слеплена из различных лоскутов материи, а сандалии свидетельствовали о тысячах стадий пройденных дорог (стадий – 192 метра, прим.

автора). В руках у него был посох, конец которого венчала замысловатая фигурка в виде коршуна, а через плечо висел потёртый до дыр холщовый мешок.

Старик волочился вдоль узких улочек и переулков, мимо ветхих домов, не обращая внимания на спешащих по своим делам горожан и купцов. А дел у них было невпроворот, потому что иноземным захватчикам из далёкой Эллады, омываемой незнакомым Эгейским морем, вот уже больше года надо было есть, пить, одеваться, лечиться, отдыхать и развлекаться.

Согдиана во все времена была лакомым кусочком для завоевателей. Но в этом цветущем крае живут гордые и независимые люди, а потому всегда хватало сил и умения дать отпор врагу. До сих пор в народе ходят легенды о царице массагетов Томирис, уничтожившей армию персидского царя Кира II Великого, или сакского пастуха Ширака, преднамеренно заведшего в пустыню и погубившего почти всё войско персидского царя Дария.

И сейчас против захватчиков успешно вёл народную освободительную войну согдиец Спитамен.

Так и доковылял старик до палаточного городка, разбитого в тени деревьев неподалёку от дворца бывшего правителя Самарканда.

Четверо воинов, всё ещё кутаясь в поизносившиеся шерстяные плащи сидели у затухающего костра, вытянув к нему руки и ноги. Их обветренные лица были темны от пыли и загара, а глаза слезились от едкого дыма. Несмотря на тёплые погожие дни, ночью всё равно было уже прохладно.

Помятые бронзовые шлемы воинов, потемневшие со временем, были надвинуты на глаза. Аккуратно сложенное в сторонке вооружение покрылось тонким слоем пепла, разносимого во все стороны ветром.

– Стоять! – один из воинов поднял копьё и преградил путь старику. – Куда идёшь, нищий бродяга? Ты разве не знаешь, что всякому сброду проход сюда воспрещён?

Бродяга остановился и молча протянул руку.

- Койран! – воин с копьём глянул на молодого стражника.