Очерки истории Ларес

Уже и до этого времени что-то жуткое и неотвратимое долго и постепенно разрушало его разум, мелкая сеть трещин, разрастаясь, шла по нему. И то, что произошло, что вонзилось в него как нож, лишь довершило этот медленный распад, лишь ускорило крах, хотя даже после этого он не сразу стал окончательно заметен.

На этот раз, однако, посланников не было долго. Солнце уже клонилось к закату, когда они вернулись. Бледнее, чем прежде, они вошли и сказали: «Она здесь, царь». Он посмотрел в удивлении: «Кто – она?» О, он забыл о ней за это время!

«Танцовщица», - ответили они.

«А, танцовщица…» - он нехотя прервал какую-то едва начатую беседу и отправился в зал, а мы все, кто был там, последовали за ним.

Косые лучи падали через высокие окна, когда ворота открылись словно сами собой, и в помещение, озолоченная закатом, вошла женщина. Она была закутана в черное покрывало и шла почти бесшумно, так что шаги ее отдавались лишь легким шелестом в наступившей звенящей тишине. Когда она вышла на середину зала, мы смогли, наконец, разглядеть ее лицо.

Она была ослепительно, пугающе прекрасна. Огромные глаза мерцали темными безднами на слишком белом лице, а волосы вились как черные змеи.

«Ты звал меня, царь?» – спросила она глубоким и леденящим голосом, вперив в него взгляд. Едва в силах оторвать глаза от ее головокружительной красоты, но следуя этому взгляду, я смог оглянуться на Александра. Он был не меньше поражен, чем все, поражен и растерян.

«Да…» - сказал он, и я вновь, как вчера, вдруг услышал в его голосе неуверенность.

«Чего ты хотел?»

«Я хотел, чтобы ты станцевала для меня», - ответил он, но казалось, он сам это едва помнил.

«Станцевала для тебя?» – она усмехнулась. – «Для тебя, которому всего мира мало, чтоб насытиться? Ты думаешь, мой танец насытит тебя? Для тебя, который, как ядовитая змея, опалившая своим ядом все вокруг, не находя других жертв, в остервенении жалит себя самого? Как много было тебе обещано, как боги благословляли твое рождение – и как пусто ты все растратил и неуемной страстью выжег себя изнутри! Ты перевернул весь мир без цели, так даже и не узнав, чего хочешь! Для тебя? О нет! Ты утомил богов и людей, утомил самого себя.

Боги отвернулись от тебя и люди стонут под твоим игом. Так истреби себя наконец, тебя не спасет мой танец. Ты, неуемный, ты скучен мне, гадок мне, и когда ты сожжешь себя до конца и в смертных корчах позовешь меня, я тебя не услышу, и не приду утешить твою жалкую гибель».