Очерки истории Ларес

И так им было хорошо, что на следующий день они решили позвать соседей на общий пир. И позвали, и они пришли, и вместе слушали, и восхищались, и обнимались, и обещали забыть вражду и благодарили друзей за то, что они им дали такой совет. Так что праздник продолжался день и другой, а после соседи все-таки собрались домой и сказали музыкантам, чтобы те приезжали и к ним. И те обещали.

Но сегодня еще они пошли ночевать в углубленную в землю пристройку, которую им выделили для ночлега, и забрались туда, и сели на пол, собираясь укрыться овечьими драными одеялами.

- Странную сказку ты сочинил, давно я не слышал твоих сказок. Но эта меня удивила, - сказал горшечник.

- Да это чтобы они помирились. Надо заехать к соседям, чтоб не поссорились, и после уезжать отсюда, не нравится мне это место.

- Ты прав, и мне не нравится, - сказал горшечник, и уже опустился, чтоб улечься как вдруг резко поднялся и, прижав руку к губам, разразился громким и хриплым кашлем, и казалось, что что-то клокочет у него в груди.

- Что с тобою? Неужели снова? – воскликнул Сариэ испуганно и скорее придвинулся к другу, обнимая его рукою и поднося к нему ближе светильник, который только что собирался загасить. – Я же говорил, что тебе не стоит много играть, увы, не надо было нам развлекать всех этих людей, да я не мог сам отказать себе в желании тебя послушать…

Но приступ, неожиданно налетевший, уже прошел, музыкант поднял на него глаза и попробовал улыбнуться. Он отнял руку от губ, и тут Сариэ увидел, что рука его была вся в крови и одежда тоже была в крови, и ему стало жутко.

- Фриу-Фриу… - прошептал он, и не знал. что сказать дальше. Он хотел сказать: не играй больше. Но был ли в этом смысл? Был ли уже в этом смысл?...

Он принес ему воды, чтоб умыться и напиться и обнял его и уложил рядом с собою, чтобы согреть. А когда тот уснул, сам он лежал и не мог сомкнуть глаз. Он думал о том, что увидел, и думал о том, сколько еще сможет видеть рядом с собою этого человека. И думал о своей сказке и о том, страшно ли умирать, однажды умерев.

На следующий день они вышли, сели на лошадь и поехали вдоль долины, чтоб посетить соседей и ехать дальше в сторону города, потому что до города было, как им сказали, уже близко. Фриу-Фриу объявил, что вполне может ехать, но когда они приехали, он хотел только полежать в покое. А они попросили его все же им сыграть, и он взглянул на Сариэ вопросительно и тот промолвил:

- Мой друг болен, он не сможет вам сегодня сыграть.