Очерки истории Ларес

А он сказал им:

- Ну вы костер-то умеете разводить?

- Вроде да! – ответили они.

И они развели костер. И в это время уже темнело и искры весело поднимались вверх и плясали на фоне темно-синем фоне ясного неба. Они жарили рыбу на костре и приятный аппетитный запах разносился по берегу. И еще люди прибежали из города, они увидели что что-то здесь происходит, они узнали, или их позвали, и они больше не боялись, хотя глядели с опаской, но теперь кажется не боялись. Они может быть поняли уже, что нечто случилось, и теперь им будет житься гораздо лучше.

А потом показались еще какие-то фигуры, большие и темные фигуры и раздались суровые голоса, требующие ответа, требующие разойтись, требующие прекратить нежданную оргию, потому что это была стража, снова стража. И суетящийся у костра народ замер, затих, хотел было расступиться, но не расступился, и не убежал. Чужеземец же выступил вперед, и люди плотно встали за ним и не собирались сдаваться. А он протянул стражникам свежее изжаренную рыбину, улыбнулся и сказал:

- Может лучше поедите?

И они… Они не знали, кажется, что им возразить.

Они подошли и взяли то, что он им предлагал. И кажется, они были довольны, ведь рыба была вкусной, и ее было много, и больше не препятствовали веселью. Потому что они не знали, отчего они ему препятствовали раньше и чего боялись.

Но один из стражников осмелел тогда и спросил уже спокойнее, уже без угрозы:

- Кто ты такой и откуда ты здесь, как тебя зовут?

И в это время старик-горбун мелькнул в толпе, и чужеземец окликнул его.

Тот вздрогнул, но остановился. Он смотрел очень напряженно, но больше он не убегал и не ужасался. Чужеземец улыбнулся ему. Он ответил:

- Меня зовут Сариэ. Я пришел из храма богини сообщить вам, что проклятие снято с вашего города и вы можете жить теперь счастливо и спокойно. Эй, старик, разве ты не узнал меня в прошлый раз, ты ведь меня видел? И отчего ты сегодня так ужаснулся, встретив меня снова?

И старик вдруг заплакал и подошел к нему, осторожно протянул к нему руки и дотронулся до него, а он приветливо ответил на его жест, и тогда старик вдруг бросился к нему и прижался к нему и зарыдал на его груди, словно бы встретил любимого родственника, которого не видел много лет.

Они все же помнили его, они ждали его, они узнавали его, он был для них родным и своим, как бы они ни боялись прежде его узнать. Они помнили его, помнили его все сорок, или сколько их там было, лет его жизни, от самого его рождения.