Очерки истории Ларес

Ибо стражник, этот грубый верзила со злобным лицом, вдруг онемел, застыл, побелел, а потом, лишь слабо крикнув: «Эй, на помощь!» откинул свою дубину и бросился прочь, даже несмотря на то, что помощь уже успела прибыть, и еще несколько человек с дубинами подходили к площади, окружая ее. Жители кричали и разбегались, и непонятно было, чего они больше боятся, надвигающейся стражи или смотрящего на них лица незнакомца. И стражники шли на него, но кажется, они не могли идти, их было несколько и они были сильны, но они почему-то не могли приблизиться.

Они не убегали, не бледнели, они грозили ему издали своим оружием и изрыгали проклятия на него и приказывали уходить, как можно скорее, немедленно уходить, убираться прочь. Кто-то что-то ронял, дети бегали, люди бегали, и царила полная суматоха, только он увидел, к своему удовлетворению, что пока суматоха царила, детвора расхватала почти все плоды. Стражники все же решились подойти, они окружили площадь, их было несколько, они надвигались на него со всех сторон, а глаза их были расширены и полны ужаса, так, словно они решились вступить в бой с потусторонним монстром. Тогда он повернулся, и, легко проскочив между них, перепрыгнув через направленное на него оружие, быстро вбежал в одну из прилегающих к площади улиц, как раз в это время издали услышав легкий свист и краем глаза увидев, как кривой мальчик, забытый всеми и все еще сосредоточенно старавшийся извлечь звук из глиняной фигурки, стоя у края площади, издал этот чистый и протяжный свист, и лицо его просияло и он вновь поднес фигурку к губам. «Вот и еще один нашелся», - подумал странник, вспомнив друга-горшечника, уверявшего, что никто не может играть на этих птичках, но в это время уже ускользнул вдоль улицы и бежал по ней, почему-то задыхаясь от смеха, а бежал не потому, что он хотел убежать, но потому просто, что ему хотелось бежать и не хотелось стоять на месте. Потом он свернул, пробрался через убогие дворы, сквозь поломанные заборы, выбежал на другую улочку и остановился, все еще смеясь, и потом пошел, почти пошатываясь от смеху, дальше, пока вдруг не почувствовал мягкого прикосновения к своему плечу, и того как медленная нежная рука заманила его в проход между домами и далее вниз по лестнице. И, спустившись вниз вслед за этим одновременно повелительным и заботливым жестом, которому он не хотел противостоять, он оказался в маленьком помещении, перед которым в широком проеме раскрывался плоский песчаный берег, а на него набегали волны.