Очерки истории Ларес

И все же он прочитал историю о юноше, рожденном царицей, о его красоте, о его безрассудстве и о том, как он пришел, по наущению матери, чтобы осквернить храм, как обесчестил жрицу, светловолосую и прекрасную, которая вроде как, по уверениям писательницы, и не была человеком, но какой-то феей или нимфой, и в то же время как полюбил ее без памяти, и как после нечто явилось, что заставило его то ли одуматься, то ли напротив совершенно лишиться разума, нечто явилось как тень, и то ли погубило его, то ли спасло, но дальше текст не был виден, и не было ясно, осуждала ли писавшая текст жрица этого юного царевича, или скорее сожалела о нем.

Далее из того, что он смог прочесть, следовало, что ревнивая мать, одержимая страстью к сыну, сперва расправилась с его возлюбленной, которая тщетно хваталась за статую богини, ища спасения, но лишь отломала кусок короны с ее головы, и была утащена беснующейся толпой куда-то в башню, где ее должны были держать в колодце и после скормить хищным птицам, после же, увидев, что отпрыск ее ей также более неподвластен, решилась погубить его этим же способом, однако он выбрался из колодца через окно и прыгнул вниз.

«Неужели!» - воскликнул увлеченный читатель – и вздрогнул от звука собственного голоса, потому что только сейчас понял, как долго не произносил ни слова, и вот это изумленное «Неужели!» было первым, что он произнес вслух.

Юноша прыгнул вниз и разбился о камни, а мать поклялась, что он вновь родится и вновь родится от нее, и снова будет с нею, но жрица, писавшая это, услышала обо всей этой ужасной истории только из вторых рук, от нескольких испуганных жителей города, в ужасе устремившихся к храму, чтобы искать спасения от обезумевшей царицы, однако всех их схватили и увели обратно, и все прочие жрицы и все кто был при храме, бежали в лес и погибли, либо были убиты, она же одна, старшая из них, уже согнутая старостью, ускользнула и спряталась и заперлась в хранилище, которое не смогли открыть, и даже когда наступила полная тишина, она не решилась из него выйти, хотя богиня явилась к ней во сне и утешила, смеясь, и сказала, что более ее никто не тронет, и весь этот холм, отгороженный от мира зарослями и буреломом, наполненным ядовитыми насекомыми и змеями, теперь принадлежит ей, и она может быть спокойной, потому что кто бы ни захотел когда-либо сюда войти, он погибнет, а земля вокруг, истощенная и убогая, не будет более давать людям жизни.