Очерки истории Ларес

Тогда он повернулся к нему самому и спросил – должно быть в первый раз за все время он спросил узника о чем-то! – он спросил:

- Кто ты?

Но в ответ он получил лишь молчание и неотрывный внимательный взгляд его глаз.

- Я спрашиваю тебя, говори!

Ничего не произошло, ответом по-прежнему было молчание.

Елихо улыбнулся, в его улыбке было что-то жуткое, какое-то тайное зверство.

- Так ты не хочешь говорить со мной? Нет?.. Тогда я поговорю с тобою иначе.

Если узники смотрели на происходящее почти безучастно, опасаясь очередных ударов, все еще болезненно щурясь на свет, и сейчас ощущая лишь, что их никто не трогает, то на этот раз у надсмотрщиков уже задрожали колени, потому что они видели, как происходит нечто небывалое, а голос Елихо не предвещал ничего кроме расправы.

Тот же, между тем, медленно спешился и подошел к выстроившемуся перед ним ряду. Он смотрел в глаза пленнику, а тот смотрел в глаза ему. Наконец Елихо поднял руку и с размаху опустил кулак на его лицо. Тот пошатнулся, изувеченные губы разодрались в кровь и красные струйки потекли вниз, но он устоял на ногах, так и не отведя от своего мучителя взгляда.

- Так ты будешь говорить? Кто ты? Откуда ты? Как тебя зовут? – Елихо снова улыбнулся, как будто на этот раз даже приветственно, ободряюще.

Но ответом ему было молчание.

- Ну что же, ладно, не важно… Ты мне нравишься и так, - произнес Елихо и снова занес кулак. Двое узников, стоящих рядом, дрожали всем телом, охватываемые все большим ужасом, а Елихо все бил и бил свою жертву, покуда не превратил лицо ее в кровавое месиво, не задевая лишь глаза и пристально глядя, как они смотрели на него, как наполнялись болью и медленно тускнели.

Наконец пленник упал и неподвижно повис на цепях, чуть не утянув двух других за собою. Едва удержавшись, скользнув на колени, они в ужасе ожидали наказания и для себя. И только сейчас кажется и Елихо, и надсмотрщиков, и узников, тех, кто мог еще что-либо замечать, поразило то, какая гнетущая тишина стояла над ними все это время, нарушаемая лишь тяжелым хлюпающим звуком ударов и наконец рассеченная звоном цепи.

Некоторое время Елихо стоял, тяжело дыша, глядя на лежащее перед ним в пыли тело. Потом наконец потер окровавленные руки, тряхнул головой и произнес:

- Ну вот, кажется, и познакомились.

И велел уводить заключенных. На вопрошающий жест надсмотрщиков, что делать с телом, он махнул рукой – пусть остается, где есть, пусть возвращается к работе.