Боги поневоле. Наследие Зевса

Совсем неглубокая, еле прикрывающая дно лужица вдруг нахлынула на меня, окатила с головой и, не успел я толком вдохнуть или хотя бы просто осознать происходящее, буквально поволокла меня к дыре, зияющей в корпусе судна.

Теперь сомнений в том, что в трюм попало какое-то живое существо, уже не оставалось, как и в том, что чем-то я этому существу не понравился. А может, наоборот, понравился? Может, оно хочет утащить меня в качестве трофея?

Волокло оно меня не быстро, но настойчиво и, видя, как приближается дыра, я ощутил волну ледяного, парализующего ужаса.

За дырой, снаружи судна меня ждал океан – беспощадная, огромная масса бушующей воды, с которой и матерому моряку-то было бы справиться в одиночку непросто… А я не моряк. Плаваю, как все, особыми рекордами похвастаться не могу. Кроме того, у меня связаны руки.

Стараясь отдалить неминуемую погибель, я засучил ногами, силясь или упереться во что-то или за что-нибудь зацепиться.

«Медузе» это определенно не понравилось. Продолжая волочь меня к импровизированному выходу, она, словно по воле безумных волн, швырнула меня на какую-то бочку, хорошо приложив о нее виском.

В голове на секунду помутилось.

Когда я пришел в себя, дыра была уже совсем близко, и меня тянуло, выпихивало, выталкивало в нее безжалостное полужидкое существо. Еще миг – и я, извиваясь, как уж, проскользнул между острых краев пролома, покидая корабль.

Внутреннюю сторону правого запястья запоздало пронзило болью. Терпимой и, честно говоря, на фоне происходящего почти незаметной. Я лишь порадовался, что еще что-то чувствую.

Сбоку мелькнула темная громада корабля и практически сразу исчезла, видимо, отброшенная очередной волной.

Я остался один. Один посреди беснующейся, беспощадной пучины, несколько оглушенный и потерянный… приговоренный.

Океан, пожалуй, можно смело назвать самым страшным эшафотом. Чувствуя, как медленно погружаюсь в неизмеримую глубину, не взирая на отчаянные, практически беспомощные попытки выгрести ногами, я сознавал это в полной мере. До сей поры мне еще никогда не доводилось ощущать дыхание смерти так близко, как сейчас, не приходилось понимать, сознавать со всей остротой, что жить осталось лишь каких-то жалких несколько секунд, быть может минут, что жизнь уходит…

Далеко-далеко наверху, сквозь толщу воды, синело потрясающе прекрасное небо.

Я дернулся всем телом, пробуя подняться к нему, и почувствовал, как меня сковывает смертная слабость. Воздух в легких закончился, вода бетонной плитой давила на грудную клетку.