Боги поневоле. Наследие Зевса

- Ты… ты бы поосторожнее с силой, - нарочито негромко, успокаивающе вымолвил он, - Не ровен час разнесешь тут все, а под водой мы дышать не умеем – недавно только в этом убедились.

- Извини, - экс-султан недовольно насупился и, упершись ладонью в пол, легко вскочил на ноги, продолжая уверенно сжимать ключ, - Ничего, сейчас открою дверь и выйдем на волю!.. Ну, или в очередной зал, что более вероятно.

Марк, кое-как, упираясь руками в пол и хватаясь за стены, тоже поднялся, аккуратно ступая на немного затекшую и вновь напомнившую о себе тупой болью раненную ногу.

- Извини, - язвительно повторил он за другом, - Но откуда такая уверенность, что этот ключ подходит? Ключ от жизни – звучит, конечно, здорово, но если эти твари похитили тебя, заперли во дворце, если они и в самом деле пособники Посейдона, где гарантии, что они дали тебе то, что может помочь? Зачем им спасать тебе жизнь?

Цейлинг на миг задумался, потом легко пожал плечами.

- Потому что я – Аид? Потому что я должен объединить всех богов, и… хрен его знает, что еще я должен сделать.

Слеттер задумчиво почесал шею и махнул рукой.

- Это слишком логично, чтобы я мог спорить. Валяй, пробуй свой ключ.

***

То, что ключ подходит к замочной скважине, как родной, стало ясно сразу же, стоило приблизить его головку к ней. Пол быстро оглянулся через плечо на друга и, пожав плечами, уверенно погрузил ключ в скважину.

Что-то грохнуло. Цейлинг, отброшенный неведомой силой, отлетел на добрых полтора метра и упал бесформенной кучей на пол, вздрагивая и передергиваясь иногда. По волосам его то и дело пробегали искры – по всему выходило, что отброшен мужчина был сильнейшим разрядом тока.

Ключ остался в замке.

Марк, ошарашенно проводив взглядом полет друга, взволнованно захромал к нему, спеша оказать хоть какую-то помощь: бросать экс-султана на произвол судьбы в планы журналиста совершенно не входило, а оставаться в комнате в компании трупа не хотелось тем более.

Впрочем, умирать Пол не планировал. Кряхтя и чертыхаясь, он уперся ладонями в пол и медленно, с ярко выраженным трудом, сел, тряся головой. В невозможных глазах его застыло безумие, настолько яркое и выраженное, что Марк, не успевший добраться до друга, невольно притормозил, не решаясь приблизиться.