Броллахан

Впервые предвидя ее, он еще не понимал земной красоты, но и тогда уже знал, что полюбит ее. Плотски, по-человечески полюбит, как не любят звезды.

Он сказал сестрам, что они покидают место своего рождения ради этой любви, ради совокупности, ради наполненности.

Он сказал ей, что покинул место своего рождения, потому что предвидел ужасы, которые он может предотвратить.

Там, где он родился, все состоит из света, а там, где свет, есть и тень. И он сам тень и бежит от теней, и от того что могли сделать они, и от того, что сделал с ними.

Но вот она приподнимается, закрывает от него звезды, склоняется, целует его, нежно, неуверенно, и он понимает, что бежал ради этого, что всегда говорил только правду.

Там, где он...

Ликвейк

Thisae nighte, this ae nighte,

Every nighte and alle,

Fire and fleet and candle-lighte,

And Christe receive thy saule.*

Холод пронизывал замок каждую зиму, и со временем Ровайн привыкла к нему. Холод сопровождал Гамильтонов, и тьма, и всяческие несчастья.

Люди повторяли с удовольствием, что год был удачный, и урожай богатый, а болезни и несчастья обошли стороной. Словно Робар в тот свой визит все забрал с собой. Он умер в ноябре, прошел всего месяц, а постель вдовы его уже согрел кто-то из соседей.

Ровайн также остро ощущала свое вдовство, хотя муж всегда был поблизости. Больше того, Лаклан был повсюду. Он появлялся там, где только может потребоваться его помощь, разрешал конфликты, давал советы, и все в замке и его окрестностях закрывали глаза на разительные перемены.

Прокомментировал их только отец Лука, занявший место покойного отца Ионы: «Гоcподь очистил лорда Лаклана от скверны и наставил его».

Да. Только то был не Господь, а Дьявол.

Он редко заговаривал с Ровайн, держась подчеркнуто вежливо и отстраненно. Однако, запретить ему видеться с сыном было невозможно. Ровайн пыталась в самом начале оградить Александра, и долго еще на нее потом смотрели косо слуги. Ровайн ходила по очень тонкому льду.

Незаметно за несколько месяцев из замка пропали самые жестокие прихлебатели Лаклана, его любовницы и внебрачные дети. Появилось взамен немало новых слуг, которые иного, злого, любящего покуражиться Лаклана и не знали. Стало дышаться легче, стало светлее и теплее, и Рован хотела бы радоваться, но в действительности ей было страшно.

Холод пронизывал замок каждую зиму. Теперь он ушел из этих стен, чтобы поселиться в сердце Ровайн.