Волчий лес

Да и есть ряд болезней, которые даже оборотникам не подвластны. Не так ли, господин полицмейстер? – раздался от прилавка голос, походивший на заснеженные равнины.

Резко обернувшись, девушка увидела, что Павел Владимирович напрягся, словно сдерживая себя от того, чтобы кинуться на стоявшего за прилавком высокого, худого мужчину в черном костюме и кроваво-красном турецком халате.

- Именно, Орест Модестович, - выдавил из себя Палий, но посмотрел на свою спутницу. – К сожалению, Варвара Александровна, внутренние резервы не всесильны.

А для лекарств иногда необходимы такие компоненты, которые у нас найти невозможно.

- Например, Белоцвет Северный, - аптекарь вышел из-за прилавка, как процессор из-за кафедры, вертя в бледных, аристократичных пальцах небольшой цветок, больше напоминавший крокус, только сделанный изо льда и снега: стебелёк болотно-зелёный, лепестки переходили от тёмно-синего до белого, и даже тычинки казались хрустальными, усыпанными ни то стеклянной, ни то соляной крошкой. – Произрастает исключительно в районе Обской и Тазовской губы.

И дальше этих границ его никак невозможно вывести для разведения. А используют его в самых сложных ритуалах по поиску пропавших, защите, возвращению из навьего мира украденных детей.

Мужчина подошёл легко и уверенно. Даже несколько играючи. Варваре показалось, что он просто издевается над Палием. А волколак с каждым его шагом напрягался всё больше и больше. Это было сродни тотальному недоверию, словно перед ним был не аптекарь, а закоренелый преступник, на которого никак не могут сыскать управу.

- Полагаю, Вы и есть та особа с потерей памяти и проблемами обращения? – уточнил он, и протянул цветок. – А я – местный аптекарь. Хланг Орест Модестович. Это подарок в честь знакомства.

- Варя, - ответила девушка, принимая редкость.

От чего-то ей показалось, что с Чернокнижник не так плох, как кажется Павлу Владимировичу. Однако он больше походил на ястреба, чем на человека. Высокий, с тёмными, зачёсанными назад и стянутые на затылке в пучок волосами, острым носом и подбородком, пронзительными стальными глазами, которые словно метали иглы.

Губы узкие и недлинные. Однако, когда он улыбался, становился совершенно очаровательным человеком.

- Что ж, пройдёмте, - пригласил он в проход, занавешенный тяжёлой занавеской. – И вы, господин полицмейстер, тоже. Я думаю, из нас всех - Вы самый пока что знающий подробности этой истории.

За проходом оказался длинный коридор, с кучей дверей.