Волчий лес

Мы тогда на него всё разом и вылили. Чуть не потеряли его совсем. Так что сами и постепенно.

- А Вы деспот! – вырвалось у Волковой-старшей.

- Что есть, того не отнять, - улыбнулся он ей, и поднялся. – Ну, пожалуй, нам пора. Спасибо за предоставленную возможность поговорить.

- Подождите, - схватила его за рукав девушка. – А фамилия какая?

- Успокойтесь, - мягко попросил он, но следом грянул первый раскат грома, полыхнула молния и на город с окрестностями обрушила ливень.

- Как бы посевы не побило, - задумчиво высказалась помещица.

- Вы боитесь грома? – спросил Павел Владимирович, заметив, как Варя, отпустив его руку, вздрогнула и глубоко задышала.

- Кажется, да, - потом она помотала головой, хотя сердце всё ещё билось часто и громко. – Так что с фамилией?

Глава 7. Особняк с кикиморой

Полицейское управление Алексеевска было маленьким: как зданием, так и своим составом. Строения на главной улице были созданы по единому плану и имели бело-жёлтый окрас. Надо признать, что ни суду, ни пожарной бригаде, ни уж тем более сыскарям подобная расцветка не нравилась.

Но нарушать единство административных зданий градоначальник не желал. Постепенно, все так или иначе свыкались.

Подчинённые Палия, во главе со своим руководителем, нашли в том свою небольшую объединяющую идею. Мечта перекрасить тюрьму и управление в более строгие и лаконичные цвета не отпускала и даже зажигала их. Однако, свой двухэтажный «особнячок» они очень любили. Неугомонный Алексей Змеев даже как-то высказался: «Всё же это мой дом номер один.

Я тут провожу большую часть своего времени. Только жене не говорите».

Несмотря на то, что Алексеевск – на -Красной речке был довольно крупным городом, в штате полицейского управления было всего семь человек. Назначенный восемь лет назад в город Палий попал в пересменок, когда большинство сыскарей уже было в преклонном возрасте. Тогда Павлу Владимировичу удалось уговорить стариков остаться на службе ещё на один год, чтобы набирать им замену не в папахах.

И обещание он своё сумел исполнить, но, к сожалению, не перед всеми: Бориса Лазаревича, матёрого оборотня, за три месяца до увольнительного листа задрали на кладбище упыри. Мужчина пошёл туда один: во многом, как считали сослуживцы смерть была глупой и трагичной.

Теперь же в подчинении было строе «старослужащих» и трое молодых парней. Хотя, последнее утверждение всё же является спорным. Мужчины были все не младше двадцати пяти.