Волчий лес

Коротко вскрикнув, Варя, зажмурившись, вскинула руки вверх, надеясь уцепиться за край, но падения не последовало. Долгая минута потребовалась, чтобы понять, что плитка под ногами снова тверда и устойчива, не намеревается никуда убегать. Открыв глаза, девушка увидела, абсолютно чёрную ткань, натянутую по кругу. Было совершено ясно, что комната совсем другая: она и меньше, и темнее, и дверь была встроена в полог.

Сперва волколачка подошла к ней и дёрнула за медную ручку. Однако, эффекта не последовала.

— Это новая загадка, - догадалась она, и встала спиной к выходу, так, чтобы всё небольшое пространство было, как на ладони.

Вновь в центре находился постамент с каменной чашей на вершине. Только в этот раз она была пустая. Серый неглубокий гранит поблескивал красными искрами, и именно от него шёл немногочисленный свет. Оттолкнувшись от двери, Варвара подошла к центру и осмотрела те предметы, которые затаились в тени. Это были обычные лист желтоватой бумаги, которую легло было найти в любом доме, могущим себе их позволить.

- Скомкай лист, - сказала появившаяся из ниоткуда Ворона.

Она тоже была чёрная, но не из первой гадальной комнаты. У новой золотые браслеты доходили до локтей и маска-клюв казалась короче. Птица-человек не подходила и больше ничего не говорила.

Поняв, что больше ничего не должётся, Рыкова взяла первый попавшийся лист и сжала его ладонями. Отчего-то она решила довести его до формы ровного шара или хотя бы близкого к нему. Отдельно Варя порадовалась, что на балах принято носить перчатки, а иначе бы края бумаги изрезали бы пальцы.

- Теперь бросай в чашу, - последовала следующая инструкция.

Красные искры, гулявшие внутри неё до того сперва разметались, словно испуганные птицы, а потом мятый шар вспыхнул. Огонь расправлял углы, делая комок похожим на огненный Лотус.

Смотрела, правда Варя не в чашу, а на стену напротив, где плясали тени.

Это не были бесформенные фантомы. На чёрной ткани двигались вполне узнаваемые образы, словно в кукольном или световом театре, что показывала им в первый год обучения в Институте старая сентиментальная няня.

Чёрным по чёрному с золотом колыхались ворота, вырезанные в горе. Порой казалось, что в них входят, но никто не выходит. Силуэты не становились чётче, а с последним отсветом дотлевающего пепла, уже имеющееся видение заслонил длинношеяя птица, и комната снова окунулась в привычный сумрак, нарушаемый лишь искрами внутри гранитной чаши.