Волчий лес

- Стервятник, - насмешливо и тоскливо протянула колдунья, вертя бокал за ножку. – Ничего не меняется.

- Дамы и господа, - объявил распорядитель, сделав шаг вперёд и разведя руки в сторону, будто приглашая в объятия, - я рад вас приветствовать сегодня. Всего одну ночь в году, когда Октант светит особенно ярко – от перового луча и до последнего, мы собираемся среди гнездовских[1] земель, чтобы почтить великие циклы Замысла и Судьбы. Каждый из вас призван стать свидетелем того, как грани между Правью и Явью стирается.

Вскинув руку вверх, распорядитель вознёсся под купол, а потом полетел над площадкой став гораздо меньше и с крыльями вместо рук. Жители Алексеевска и пригородов проводили его удивлёнными и восхищёнными взглядами, некоторые даже зааплодировали. Вновь вспыхнули лампы. Вороны и Вороны, появившиеся в центре, протянули в приглашающем жесте руки, увлекая около десятка человек в первый, приветственный танец.

Посмотрев на прозрачную жидкость с поднимавшимися к поверхности пузырьками, Варвара поднесла бокал к губам, а спустя миг, не успев его и наклонить, потеряла угощенье. Возникшая перед самым носом рука в перчатке из выбеленной кожи твёрдо и настойчиво отобрала его.

- Эй! – только и успела возразить волколачка, но стоявший рядом офицер и не желал слушать, грозно смотря на даму в белом.

- Что? – спокойным голосом, отпив снова, спросила та. – Не фырчи на меня, белый волк.

- Сероводородная воды, - отметил Палий, поставив нетронутый бокал пробегавшему мимо официанту. – Волколаку. Да ещё и этой, у которой и без того не всё в порядке с головой.

— Это не вежливо, - возмутилась обсуждаемая. – Со мной всё в порядке.

— Это пойло, Варвара Александровна, - уже мягче, продолжил тот, тем не менее не прекращая негромко рычать, - крайне мощный галлюциноген. Ведьмы и прочие используют его во время ритуалов.

— Это твоя замшелость говорит, - заметила колдунья. – А девочке могло помочь.

- Белая, ты чего добиваешься?

Но женщина только отвернулась и, как показалось Варе, чуть улыбнулась, уходя в ещё остававшуюся толпу, где и пропала из виду. Полицмейстер, проводивший её взглядом не хуже цепного пса, набрал в грудь воздуха и повернулся лицом уже к бывшей подопечной.