Волчий лес

Но волколак, ведомый нормами приличия, всё же придал своему лицу вежливое выражение и повернулся к старой знакомой.

- Елизавета Дмитриевна, - согласно приличиям, улыбнулся и чуть поклонился он, - у меня последнее время при всех встречах только один вопрос есть: и не страшно Вам в сложившихся обстоятельствах в город выбираться?

- Помилуйте. Какая же это опасность, для таких как я? Матушкина приживалка рассказывала, что в основном болезни подвержены чернявки и беднота всякая.

- Полагаю, что Варвара Александровна не могла сказать в таком тоне, - Павел Владимирович потерял приветливость, оставив исключительно вежливость, однако, в нём всё больше боролось два взаимно исключаемые чувства – хотелось отойти и восхищение.

– А что касается заразившихся, то они не относятся исключительно к низшим сословиям. Есть девушки из купеческого общества, представительницы Семи Семей. Екатерине и Вам повезло, что болезнь не коснулась.

- К счастью, - девушка перекинула тёмные локоны за спину. – Почему же Вы так поздно …на улице…один? Идёте куда-нибудь или ждёте кого-то?

- Гуляю.

Ловлю последние тёплые дни.

Девушка недоверчиво осмотрела тёплый верхний сюртук волколака и иронично подняла бровки.

- Полагаю, Вы, Елизавета Дмитриевна, не мою скромную персону по улицам разыскивали? – перевёл тему Палий.

- Я всегда рада встрече с Вами. Дмитрий остался в городском доме. Хотела навестить его. Не откажитесь присоединиться к нам за ужином?

- Откажусь, - сцепил руки за спиной Полицмейстер.

– Дела. Дела.

- Как жаль. Почему-то я всегда не вовремя, а Вам всегда некогда. Обещайте мне, что в следующий раз не откажитесь от моего приглашения.

- Посмотрим, - поморщился от внезапно занывшей кисти мужчина. – До встречи.

- Куда же теперь?

- В больницу. Езжайте, Елизавета Дмитриевна. Дмитрию Дмитриевичу мой поклон.

Кучер, сидевший на козлах, как петух на заборе по утру, торопливо дёрнул поводья, и открытая коляска заспешила дальше по набережной. Павел Владимирович дождался, когда слуги начнут открывать ворота Волковской усадьбы, обдумывая не обычную мысль: «Елизавета - странно хороша».

А потом он решил, что глупости это всё, и сейчас ему бы не повредил чуть сладкий чай и мазь для руки, и может быть даже сон. Поэтому, не мудрствуя лукаво, направился на поклон в Унтову и его подручному, имея чёткое намерение убить не двух зайцев одним махом.

Через полчаса Палий был усажен на стул в тёплом кабинете в свете приглушённых ламп.