Волчий лес

– А Афанасий Никитич – он кто?

- Домовой, - ответила Волкова. – Он тут со стародавних времён. Хранитель и полноправный хозяин. Ты его не бойся. Он своих никогда не обижает. Поэтому и встречать вышел. Если кто не по нраву домовому хозяину – он его вовек на порог даже не пустит. И даже уговоры владельца дома не всегда помочь могут. Хотя я вот не помню совсем, чтобы к нам ход кому-то был закрыт. Хотя вот рассказывают (сама не была там ни разу, не знаю), что у Павла Владимировича домовой уж очень строгий.

- Под стать хозяину?

- Вы успели познакомиться уже? – радостно догадалась Екатерина. – Скажи он душка.

- Не знаю. Мы поговорили минут десять от силы. Как по мне он профессионал и суровый начальник. Александр Александрович – младший который, с копытами – его, кажется, боится.

- Он его боится со времён, когда господин Палий вместе со своими ребятами один кабак повязали. Не знаю точно, что там было. Говорят – деньги поддельные. Но не в том суть. Так вот там очень любили бесы отдыхать, а Сан Саныч с компанией и попал в тот день.

- Может оно так и надо? Полицию должны уважать и бояться.

- Мне кажется, что не наша это забота. Давай лучше переодеваться. Больничный халат всё же не та одежда, чтобы ходить в ней постоянно.

Катя подошла к шкафу и открыла дверцы. На вешалках в ряд, как на параде, висели белые рубахи с длинными рукавами, высоким горлом и изящными пуговицами. На полке, разделяющей шкаф на две зоны, были аккуратно положены длинные юбки из тёмной и светлой ткани, а с боку приютилась объёмная коробка.

- Смотри, если увидишь нынешние модные выкройки – не удивляйся. Сейчас все носят платья с длинными, чуть пухлыми рукавами. Но для нас это очень неудобно. Запомни – чем проще одежда. Точнее, чем легче она снимается и одевается – тем больше подходит. Мне кажется, что тебе подойдёт вот это.

Волкова вынула синюю юбку с высокой талией и белую рубашку с увеличивающимися на конце рукавами.

- Одевайся, а я сейчас сбегаю к себе за лентами. Совсем про них забыла, - сказала Катя, вручила одежду новой подруге и скрылась.

Виктория осталась одна. От всего происходящего у неё начинала болеть голова. Немного хотелось плакать от отчаянья. Ей внезапно стало очень страшно. Захотелось, чтобы рядом был хоть кто-то близкий, которому можно было бы довериться, положиться на него и даже спрятаться.