Волчий лес

Павел Владимирович вовсе не высокостоящий отщепенец. Со многими он поддерживает дружеские отношения. Даже я, как полагаю, имею такую честь.

- Ничего я не понимаю.

- Ничего страшного. Рано или поздно, но вы поймёте некоторые особенности Вашего нынешнего … вида. Вот смотрите: волки ведь крайне общественные животные. Стая для них – вершина существования. Даже поговорка есть такая – кажется она созвучна тому, что есть у офицеров.

- Офицера может судить только офицер, - припомнила Варвара слова, слышимые когда-то давно.

- Именно, - закивал врач. – у нас очень многие зациклены сами на себе. Ведьмы и колдуны этим особенно славятся. Когда покойный царь Алексей основывал Алексеевски все по-разному отреагировали ведь. В конце концов всех переселили, а те, кто не соглашался … сами понимаете. У нас не было гонений, но и церемонится никто не собирался. Волколаки всегда были сторонниками сильной власти. Но вторгаться в свои стаи они не хотели позволять. Поэтому принимали суды и управление над собой болезненно.

- То есть оборотни, проще говоря, воспринимают как своих только представителей своей стаи, ограниченной семьёй и роднёй, - проговорила Варвара.

- Да. Вот те же Волковы: для Анны Петровны её стая – ей дети, родственники до замужества. Отчасти Вы. Но тут не до конца я уверен. А вот волколаки из крепостных – это всё ей, родное.

- Грустно это. Получается мы с Павлом Владимировичем тут одни – одиночки.

— Это играет Вам на руку, как мне кажется, - заметил волхв, но не стал развивать тему. – Так вот, возвращаясь к нашему начальнику полиции.

Вы правильно выразились: вы оба волки-одиночки. Но если Вы ещё как-то под крышей Волковых, то его стая далеко. Он же с Петербургской губернии. Поэтому нашего Павла Владимировича и уважают, и боятся. Перед ним никогда не будет глубинного выбора – свои или закон. Поэтому все прекрасно понимают, что за содеянное пойдут по этапу, вплоть до вышки. И это доказано. Много …хулиганов в городе уже приземлили.

- Нас могут наказать за содержимое этого мешка?

- Смотря как мы будем его использовать, - подумав, ответил Унтов, и махнул рукой.

– А, впрочем, мы заговорились. Пойдёмте служить на благо Асклепия[4].

- Какие будут указания?

Часом спустя уже никакие мысли не тревожили девушку. Отправленная в приёмное отделение Варвара только и успевала бинтовать, выдавать приготовленные лекарства и выслушивать жалобы.

- А ты красивая, - заявил мальчишка лет десяти со сломанной рукой. – Когда я вырасту, я тебя замуж возьму.